Ты самая любимая (сборник)

Ты понял?

Директор испуганно посмотрел ему в глаза, но Пачевский не ослаблял напора:

– Прикинь, Колян! Доллар делаем на книжке! Доллар!!! Тиснешь тысячу – пятьсот твои. Тиснешь десять тысяч – пять штук в карман! Тачку купишь, человеком станешь! Катю будешь катать! А у Кати сиськи!!! Ну?!

Директор охрип:

– Дышло гну! Давай бумагу…

Конвейер, увеличив скорость, стал печатать левые тиражи. Пачевский, увеличив темп, разгружал книги у книжных магазинов и уличных торговцев, делил выручку с директором типографии и выводил свою жену в концерты на Жванецкого, Митяева и Макаревича.

А по утрам бегал по парку «Сокольники».

И снова разгружал книги… Книжные магазины… уличные прилавки… И польщенно принимал от Ангела с Небес цветы, с которыми она являлась к нему в его каморку в издательстве. И гулял с ней по Чистым и Патриаршим прудам, по Тверской и Манежу.

– Мужчина, – говорила она, облизывая эскимо на палочке, – а что такое Государственная дума?

– Это наш парламент.

– Там сочиняют законы?

– Да.

А почему ты спрашиваешь?

– Я хочу, чтоб они сочинили закон о любви.

– Как это «о любви»?

– Очень просто. Ведь все, что мы делаем, мы делаем ради любви. Правильно? Чтобы нас любили. Значит, нужен закон: три раза в день – час любви! И тогда все – никто на вашей земле не будет никого убивать, завоевывать. Понимаешь? Кончатся все войны! Поцелуй меня!..

Конечно, на них оглядывались прохожие, но Пачевскому это льстило, он гордился и собой, и своим Ангелом и как-то заехал с ней в ресторан «Экспедиция» на Солянке.

А там оказались не только экзотическая еда и оранжевый вертолет посреди зала, но – вдруг – живая музыка, джаз-банд, да какой! Конечно, не Игорь Бутман и не Алексей Козлов, а кто-то из молодых. Но – ранних…

При первых звуках саксофона и трубы Ангел с Небес совершенно остолбенела. Даже отшатнулась к Пачевскому, спросила с испугом:

– Что это?

– Это джаз. Ты никогда не слышала?

– Нет.

– А что, у вас там нет музыки?

– Есть.

Но у нас только эти… Брамс, Шопен, Моцарт… А это… Ой!.. Ой, как хорошо-то!.. Ой!.. – И ее тело, словно само собой, стало вибрировать в такт музыке и даже слегка взлетать над стулом.

Но Пачевский успел схватить ее за плечи, прижать к сиденью.

Тут из-за соседних столиков несколько пар вышли танцевать, Ангел посмотрела на них… присмотрелась… а затем вскочила и потащила Пачевского:

– Идем! Идем! Я тоже так хочу!

– Только не летать! – предупредил он ее.