Поросозерский ковчег. В проталинах памяти

Ветер раздувал его в разные стороны. Кто-то выкрикнул: «Дым – на вора!» Это наша заезженная шутка. Но никто от костра не отбежал, как мы обычно делали это летом. Кто-то из пацанов присел, кто-то стоял – и каждый что есть мочи пытался перекричать другого, припомнив, кто как вёл себя во время испытания льда. Мы хвалились, выставляя себя героями.

Ранние предзимние сумерки стали сгущаться, угли в костре остывали, разговоры стихали. Пора идти по домам. Матч по хоккею на озере не состоялся: рановато ещё.

Мы с Колькой напялили на себя подсохшую одежду. Провонявшие дымом, возвращались домой. Родителям – ни слова о случившемся. Табу!

Лесных речек и озерец вблизи Участка немало. На них мы испытывали на прочность первый лед, а он испытывал нас. И не припомню, чтобы с кем-то из нашей школьной братвы когда-либо произошел несчастный случай на льду или на воде.

Повзрослев, эти парни пошли служить Родине десантниками, танкистами, моряками, саперами, разведчиками. Много земляков проходило срочную за границей.

Туда абы кого не пошлют! Вот такие они, парни из Поросозеро!

Иван Фадеев (махрён), Володя Малюхин (малёк),

Сергей Ильченко (илюха)

Забавы под стук колёс

1953 г. солдаты строят вокзал

Высокое здание с огромными окнами, затейливая филенчатая дверь, ведущая в просторный зал, а там, как помнится мне, – хотя, может быть, ошибаюсь? – гладкий бетонный пол… Это о нашем железнодорожном вокзале в Поросозеро. Он был построен военными железнодорожными строителями на краю поселка в 1953—1954 годах[16 - 30 сентября 1956 г.

состоялось открытие железного сообщения Суоярви – Поросозеро. Одним из военных строителей был Борис Дмитриевич Шканакин, оставшийся после службы в Поросозеро.]. Спустя почти сорок лет, в 1995-м, здание разберут. Вместо него появится другой вокзал – много меньше, даже не вокзал, а скорее будка стрелочника. Исчезнет леспромхоз, лесозавод, люди из посёлка разъедутся… Тишина окутает Поросозеро. Но это придёт нескоро, много лет спустя…

А пока мы, мальчишки шестидесятых, гордились нашим вокзалом, впрочем, наверно, как каждый поросозерец. Ещё бы! Здание было тёплое: четыре высокие печи-голландки отапливали его. В зале ожидания – основательные широкие скамьи со спинкой посредине, чтобы можно было сидеть по одну и по другую её стороны. Слева от входной двери – отгороженное помещение кассы с маленьким оконцем. Сравнить нам было с чем.