Поросозерский ковчег. В проталинах памяти

В центральной части посёлка – в Аконъярви – тоже имелся свой железнодорожный вокзал, но маленький… слишком уж маленький в сравнении с нашим. К нему даже рейсовый автобус не ходил.

А к нашему вокзалу поселковая автобаза посылала автобусы два раза в сутки: к вечернему пассажирскому поезду из Петрозаводска в Юшкозеро и к ночному – из Юшкозера в Петрозаводск. Сначала это были рейсовые кавзики[17 - Кавзики – втобусы, которые выпускались в городе Кургане на Курганском автобусном заводе.], позже их сменили более вместительные пазики[18 - ПАЗы, пазики – автобусы, которые выпускались в городе Павлово Нижегородской области на Павловском автомобильном заводе.

]. Кондуктор пронзительно кричала: «Передавайте плату!» Пять копеек передавали все. Да, неизменно пять копеек с 1960-х по 1980-е годы. Если зимой автобусы по какой-то причине не выходили на маршрут, братья Пименовы, статные парни из Аконъярви, вытаскивали финки – санки с узенькими как у коньков полозьями на которые крепилось сиденье для пассажира, и за плату возили желающих. В основном это были пожилые женщины.

Два раза в году, весной и осенью, наш вокзал собирал призывников в армию. В такие дни поселковое АТП[19 - АТП находилось в деревне Поросозеро.] выделяло два автобуса. Народу собиралось много, немало среди них пьяненьких, и мы с пацанами тут же, в гуще событий. Шум, крики, играет гармошка, нестройные голоса выводят песню: «…Не ходил бы ты, Ванёк, во солдаты…» Тут же по случаю завязываются потасовки, драчки. Участковые выясняют отношения с аконъярвцами.

А на следующий день в школе на переменках без конца шло горячее обсуждение новостей.

– …Аконъярвец нашего ногой копнул! А тот ему «испанский воротник» сделал!

– Как это?! – восклицают непосвященные.

И счастливый очевидец событий с важным видом поясняет, как нужно правильно схватить гитару за гриф и плашмя, словно лопатой, ударить нижней декой по голове противника. Поднимается гвалт: мы, пацаны, наперебой расписываем насквозь пробитую головой гитару, безжизненно висящие струны.

Удивляемся: не жалко ему её? Не голову – гитару!

Мы с ребятами любили посещать здание вокзала в любое время года, но особенно – зимой. Пораньше заходили в пустой натопленный зал ожидания и устраивали беготню вокруг массивных скамеек. Зал казался нам тогда огромным. Никто не гнал взашей шумливую компанию. Бесились до того, что Вовка Дурнев умудрился сломать о пол верхний резец. А он у него был уже не молочный, крепкий! Больно было ему, но не плакал.