@ Актер. Часть 3, 4

Благодаря тебе я видел досье этого русского. Но в отличие от тебя я видел его в деле. И это, поверь мне, не тот человек, который позволит дергать его за нитки или в качестве «спасибо» за твою виртуальную «помощь» станет таскать из огня каштаны.

– Тут ты прав, Ли, но… не совсем! – Чудотворец приложил к наружной стенке бокала палец и посмотрел хрустальную гладь на свет. Ничего необычного или неосторожного. Просто если отпечаток просматривается, то перед вами алкоголь высшей марки. – Знаешь, такой коньяк любил Коста, – мимоходом заметил Он.

Затем сухо усмехнулся, изгоняя из головы не самые радужные воспоминания о покойном. – Так вот, относительно этого «но». Исаеву наконец надо узнать, как выглядит Элизабет, которую он ищет.

– Сказать тебе, что я об этом думаю?

– Скажи, – Чудотворец откинулся в кресле и надкусил кончик сигары.

Апостол неторопливо вращал бокал, наблюдая за тем, как по его стенкам стекают вниз коньячные капли:

– Я думаю, что, даже если предположить, что Домбровский не сохранил ни одной фотографии дочери, он мог бы уже десятки раз наведаться в лабораторию при МВД, создать там ее фоторобот и передать его Исаеву.

– Нет. Мысль, Ли, конечно, правильная, но нет. Домбровский никогда так не сделает.

– Почему?

– Потому что так он подставит Элизабет. Официальный фоторобот всегда сохраняется в банке данных, так легче и проще искать других людей, используя нормальные, жизненные, а не картонные образы. А Домбровский предпочитает вести розыск дочери камерно.

Так что… – и Он красноречиво пожал плечами.

– Тогда получается, что Исаев играет практически втёмную, – Ли, порывшись в кармане, вытянул сигаретную пачку и бросил в рот сигарету.

– Получается так. И, кстати, именно из-за этого он пробуксовывает. И мне придется сдернуть его с мертвой точки.

– Это опасно, ты понимаешь? – Ли, выдернул сигарету изо рта и наклонился вперед, изучая Его лицо. – Ты понимаешь, что этим ты можешь поставить себя под удар?

– Понимаю.

Но что, если у меня, – Чудотворец посмотрел на огонек сигары, – есть, скажем так, один человек, которому Исаев все еще может довериться?

– Да? – Ли иронично сощурился. – И как зовут этого человека?

– Элизабет называла его «Никак». Хотя по-гречески он ??????, или «Ка неис», или Никс – то есть Большой Человек, или бог ночи, или дух, или просто никто. У нас с ней все еще есть свои собственные секреты.

– Хорошо. Как ты хочешь.