Живёт, цветёт акация

Одни молились, другие ругались, кого-то тошнило, некоторые дети плакали… Лишь уверенное поведение бортпроводников и ровный голос командира успокаивали пассажиров и возвращали веру, что всё под контролем опытного экипажа.

Наконец удалось вывести самолёт из опасной зоны, и это светопреставление закончилось, все облегчённо вздохнули. Последовавшую за болтанкой мягкую посадку восприняли как награду – счастливое окончание путешествия. По салону пронеслись аплодисменты.

* * *

Экипаж самолёта отдыхал перед следующим рейсом в гостинице.

Илья прогуливался по берегу моря. Уже загорелась вечерняя заря. Оранжево-красный диск солнца только что зачерпнул краем далёкую морскую гладь у горизонта.

Безрадостные мысли кружились, накатывались друг на друга, как волны морского прибоя. Подошёл критический для пилота возраст, и Илье предстояло расставание с авиацией. Самолёт, небо стали частью души, и уже трудно представить себя вне их. Как он, казалось бы здоровый, ещё полный сил мужчина, останется не у дел, выброшенный из привычной жизненной колеи.

Именно этот рейс, последний в его практике пилота в качестве командира воздушного лайнера, оказался таким непростым. Конечно, предстоят ещё полёты попроще и пореже, постепенно и они сойдут на нет, а там и увольнение. Печально…

Ещё и потому грустно, что навалилось как-то всё сразу. В последний год абсолютно разладились отношения с женой. После двадцати с лишним лет совместной жизни его, как мальчишку, выставили в отдельную комнату. Алёна объявила, что не хочет больше с ним жить.

Целеустремлённый, волевой и решительный в профессии, он вдруг запутался, растерялся в личной жизни. Мучился, не мог с этим смириться, хотя понимал: чувства остыли, жена его разлюбила. А может, и не любила?

«И всё у нас с тобой без перемен, живём мы под одною крышей. Но нет любви, нет глаз тепла взамен. Я тонов сердца твоего не слышу», – сложилось в мыслях Ильи.

Они не разведены, но семьи больше нет: теперь каждый сам по себе со своими интересами, бюджетом, кастрюлями, территорией в квартире.

– Только подруг своих сюда не води, – предупредила как-то Алёна.

К чему сказано, почему? Непонятно. Никто, кроме Алёны, сейчас его не интересовал. Это его второй брак, ради неё, из-за любви к своей Алёнке, он ушёл тогда из семьи. Время, конечно, наложило на неё свой отпечаток, но Илья и сейчас помнил, какой увидел Алёну в первый раз.

Она стояла на перроне, такая загорелая, с развевающимися золотистыми, в лучах солнца, волосами.