Звездный камень

А затем Фазиль перевел и единственное выбранное им из Киплинга стихотворение – «Заповедь». По сути, это его собственные мысли, его кредо. Вот концовка:

Умей с толпою говорить не опрощаясь,

Не мельтеша – беседовать с царем.

Жить, даже дружбою не слишком обольщаясь,

Чтобы не слишком горевать потом.

Жизнь, как дистанция, уходит, голубея.

Ты понял всё? Так начинай забег!

Ты миром овладел, собой владея,

И более, мой сын, ты – человек!

Когда наконец и у нас во время перестройки появились в печати «Кролики и удавы», критики наговорили много всякого, изыскивая источники.

Мол, это Оруэлл, антиутопия, «Скотный двор», то-се… А это же Киплинг и его джунгли…

После всех перечисленных соображений о составе этой книги добавлю, что стихи даются не в хронологическом и не в тематическом, а в вольном, почти случайном порядке. Так любил Фазиль. Сам он под стихами дат не ставил. И считал, что при чтении лучше не уходить в однотемность, а переключаться.

И еще одно мое личное решение: первым в книге я поставила стихотворение «Язык», в котором Фазиль с таким спокойным достоинством объясняет свое присутствие в русской литературе.

Не материнским молоком,

Не разумом, не слухом,

Я вызван русским языком

Для встречи с Божьим духом.

Чтоб, выйдя из любых горнил

И не сгорев от жажды,

Я с ним по-русски говорил,

Он захотел однажды.

О самочувствии инородца в чужой среде Фазиль написал однажды очень трагическое и искреннее стихотворение.

Оно вырвалось у него буквально из глубины души. Это было настолько личное, исповедальное, что он даже избегал читать его вслух. А уж о публикации нечего было даже и мечтать.

Защемленная совесть России,

Иноверец, чужой человек,

Что тебе эти беды чужие,

Этот гиблый пространства разбег!

Что тебе от Москвы до Тибета –

Ледовитый имперский простор?

Что тебе это все?

Что тебе-то?

Этот медленный мор, этот вздор?

Что тебе это мелкое злобство,

На тебя, на себя, эта ложь?

Как вкусившего сладость холопства

Ты от сладости оторвешь?

Что тебе эти бедные пашни,

Что пропахли сиротским дымком,

Что тебе эти стены и башни,

Цвета крови, скрепленной белком?

Что тебе? Посмотрел и в сторонку.

Почему же, на гибель спеша,

В ледовитую эту воронку,

Погружаясь, уходит душа…

А потом Фазиль придумал, как этот стих можно опубликовать – он назвал его «Кюхельбекер».