Голубиная книга анархиста

– А! Вот! – воскликнула Валя и сделала такое движение руками, как будто ловит что-то в воздухе.

Ловила – и поймала.

– И еще неизвестно, куда лучше ехать, – сказал Вася. – На юг в Украину или на восток к японцам.

– В белые ночи, – ответила Валя.

– Чего?.. На север? Там холодина собачья. Да и все та же Рашка грязная и зачумленная рабством.

В это время послышались шаги. В вагончик заглянул давешний мужик.

– Ну че? Все у вас тут на мази? О, печка тянет.

Молодцом. Чаек можно вскипятить в чайнике. Вот, я принес. И заварки прихватил с хлебом и сахаром. – С этими словами мужик поставил на печку чайник с водой, положил на стол кулек с сахаром и батон. – Кружки вон. Так… А что это? – спросил он, указав на рулон бумаги.

Вася замялся. Валя ответила:

– Для поэмы!

Мужик внимательно посмотрел на нее, щурясь, сдвинул камуфляжную кепку на затылок, обнажая лоб, переходящий плавно в лысину, и тихонько присвистнул.

– Так вы батраки или поэты?

И тут Вася ответил:

– Вольные стрланники.

Мужик не смог удержаться и засмеялся.

– И хто? – спросил он сквозь смех.

Вася собрался с духом, чтобы не картавить, но вовремя нашел синоним:

– Путешественники.

– Вольные? – уточнил мужик.

Вася хотел ответить утвердительно, но вдруг задумался, задумался и ничего не сказал. Зато сказала Валя:

– Калики мы перехожие, дяденька.

Мужик снова засмеялся.

– Оно и видно! Завали меня буина.

– Кто такой? – тут же навострилась Валя.

– Буина-то? – спросил мужик. – А еще узнаете. Ох, ну, бляха-маха, цирк. Лады. Ужинайте и смотрите тут не очень раскочегаривайте печурку-то, а то и петух ночной закукарекает.

И он ушел. Чайник стоял на печи да шипел, и они решили все-таки почаевничать, а потом уже и отправляться в путь-дорогу.

– Что ты там про калек объясняла? – вспомнил Вася.

Валя запела:

– Сорок калик их со каликою-у-у… Оне думали думушку-у-у… А едину думушку крепкую-у-у…

Вася с любопытством наблюдал за нею. Валя преображалась, ее лицо обретало какую-то ясную целостность.

– А итить нам, братцы, дорога не ближнея-а-а… Итти будет ко городу Иерусалиму… Святой святыни помолитися… – Тут она как будто проглотила слово.