Голубиная книга анархиста

– Да, я же говорил: новозеландцы.

Она оглянулась на Васю.

– А это где такое?

– Новая Зеландия? Ты чего, в школе совсем не обучалась?

– Обучалась, – буркнула Валя.

– Новая Зеландия – остров в Тихом океане, – сказал Вася. – Или… в Индийском?.. – Он потер нос. – Проклятье… Земля такая маленькая, а всего не упомнишь. В общем, ниже Индии, около Австралии… Да, за Австралией… у черта на куличках. А на самом деле – как у бога за пазухой.

– Они там живут?

– Ага. Наверное… Ну, раз их так называют. Хотел бы и я там сейчас оказаться.

Уж там ни попы, ни жандармы не достанут. Даже корабли американцев с ядерным оружием не могут заходить.

– А там они живут так, сами по себе? – спрашивала Валя, наблюдая, как Вася начинает засыпать корм в плошки, наливать воду.

– Ага, и воду пьют из хрустально чистых речек, и травку хрумкают изумрудную. Новая Зеландия – экологически чистая страна. Хотя у них там и монархия, дерьмо и проклятье. А могли бы анархию учредить. Хы-хы-хы, – Вася начал смеяться по своему обыкновению.

Отсмеявшись, он пояснил, что вспомнилось, как батька Махно мечтал о своем рае: мол, лошади и девушки в травах; а тут вместо лошадей кролики… Измельчали анархисты.

Валя наморщила лоб.

– А… так… это же… ну как так?

– Что?

– Этот же… Махно, он ведь бандюга и жил как давно? – спросила девушка.

– Пропаганда, – сказал Вася. – А жил – да, давненько.

– А говоришь – батька, – сказала Валя.

Вася остановился посреди прохода между клетками с ведром воды, посмотрел на Валю и ничего не ответил.

Позже он велел ей сметать катышки новозеландцев в совок, опорожнять совок в ведро. Валя поморщилась и ответила, что нет, лучше она будет поить и кормить новозеландцев.

– Ого, какая цаца, – откликнулся Вася. – Быстро ты забыла свое прошлое, жизнь в смоленском нутре. Ладно, давай. А я послежу.

Валя взяла мешок с кормом и стала насыпать в железные миски, бормоча что-то. Вася с изумлением следил за ней. Она взглянула на него. Вася покачал головой.

– Да ты прирожденный кроликовод, Красная Алиса!

Валя нахмурилась.

– Зови меня Вальчонком, – сказала она.

В полдень к ним заглянул сам Борис Юрьевич. Был он в брезентовых штанах, свитере, вязаной шапке, высокий, немного нескладный, с длинным лошадиным лицом и почти квадратной челюстью, кареглазый. Поздоровался, прошелся вдоль клеток, сунул руку в одну миску, вынул щепоть корма, поднес к носу с горбинкой, то ли природной, то ли образовавшейся от перелома, понюхал.