Голубиная книга анархиста

– Нет? А он говорит, домик срубим.

– Не нужен нам домик здесь!

Мерцающие в сумраке глаза Вали были огромны.

– А где? На Елисейских полях?

Валя тут же кивнула. И Вася начал смеяться.

– Уйдем отсюда, Фасечка, – попросила Валя.

– Уйти-то всегда можно. А можно и пожить.

– Нет, нельзя, Фасечка, ну никак нельзя, не надо.

– И что это тебе вдруг так загорелось? – спросил Вася, глядя на Валю.

Валя молчала, насупившись, мешала ложкой рис…

– Что случилось-то?

– Ничего, – сказала она. – Только… новозеландцев вот жалко.

А этот их терзает.

– Эдик сам жертва, – сказал Вася.

Валя посмотрела изумленно на него.

– Нет, побыть здесь еще и ничего бы, – рассуждал Вася. – Затеряться в просторах лесов и полей. Может, там чего и произойдет за это время. Очнутся от сна Морозки. Ведь он, как Морозко, наслал чары. И одурелый народ только кивает сомнамбулически, как болванчик китайский. Есть такой китайский роман «Сон в красном тереме». А теперь – русский вариант сна. Перевод на язык осин и кваса.

Усадил Россию, как дурочку, в санки, запряженные свиньями и собаками, и та гогочет, а стервы в телеящике орут про тройку Гоголя. И всех уверяют, что в сундуке в санках позади дурочки – алмазы. А там сюрприз будущего! Пырхнет в небо воронами, хых! И нету. Ни Морозки, ни алмазов, ни будущего. Только казаки в косматых папахах да штанах с лампасами. Матрешки. Водка. Медведь в зоопарке. Поп в рясе на «мерседесе». Бутафория Святая Русь, а больше ничего.

Валя нехотя ела, глядя во все глаза на Васю.

И тот вдруг встряхнулся, как будто в себя пришел.

– Проклятье!.. Но о нас теперь знают на твоем Соборном холме. Я встретил, кажется, твоего Мюсляя.

В сумраке лицо Вали начало бледнеть. Вася описывал внешность того человека в растрескавшейся кожанке и вытертых до белизны на коленях джинсах и его спутницы. Валя молча кивала.

– Так точно – он? – спросил Вася.

Она кивала.

– Вот дерьмо-то, – бормотал Вася. – Конечно, можно и послать его подальше. Или хочешь к нему вернуться?

Валя в отчаянье замотала головой, на ее глаза навернулись слезы.

– Ну, еще решим. Посмотрим, что да как, – сказал Вася. – Бориса Юрьевича я попрошу не принимать Мюсляя. Да, может, мы еще здесь новую «Землю и волю» учредим. Имени Некрасова. И отсюда начнем расколдовывать страну. Хых, хыхыхы… Но надо же было столкнуться именно с ним? Как в кино… этом… ну, Тарантино…

Когда Вася предложил ей отнести контейнеры, лицо Вали исказилось ненавистью и ужасом.