Голубиная книга анархиста

И Валя напевала под плеск весел:

– Ничего-то душа не ответила, / Денноет ангиль проглаголовал: / «У нас во раю хорошо житье, / Хорошо житье, житье доброе: / Травы-те растут шелковые, / Цветы-то цветут лазоревые; / У раю стоят древа кипаристовые, / На древах-то…»

Что-то бултыхнулось в черную воду, и Валя замолчала. Вася перестал грести. Слушали. Вода тихонько плескалась у лодки. Вася вытер лицо рукавом, скинул пальто и взялся за весла.

– …На древах-то сидят птицы райские / И поют стихи херувимские; / Во когтях-то держат дела добрые, книги златые, / Читают оне страсти-ужасы.

– Хичкок какой-то! – выпалил Вася возбужденно.

– В раю душенька взвеселилася, / Со… с женихом обручалася, / Золотым венцом венчалася.

Вася снова перестал грести.

– Как же это? Там же в начале про душу грешную? Беззаконную? И в рай?

– Да, – ответила Валя.

– Где логика?

– Там все не так, все по-другому, – сказала Валя.

– Бессмысленно как-то, – пробормотал Вася и налег на весла. – По Бакунину, короче, христианство есть безусловное нарушение здравого смысла…

Черная река уносила их в неведомую ночь.

Иногда Вася переставал грести и прислушивался. Уже нельзя было различить лая. И никаких иных звуков не слышно было, кроме плеска и дыхания реки. Вася снова греб, молотил пластмассовыми лопастями по воде. Они долго плыли. И уже ночь начала таять, тьма редела. Проступали очертания берегов. И тут Вася увидел на коленях Вали кролика.

– Вот дерьмо-то! – воскликнул он. – Вальчонок, откуда это?

– Я взяла, – сказала Валя.

 – За пазухой несла.

– Зараза, да на кой черлт он нам? Это же обуза!

– Это Бернард, Фасечка, – ответила Валя.

– Берлнарлд? Хыхыхы, – просмеялся Вася. – Откуда ты знаешь?

– Из сна. Мне приснилось.

– Это же имя какое-то… ну, католическое, из враждебного лагеря. Антиправославное. Бернард у ваших конкурентов числится в святых. Да, кажется, породу собак в его честь и назвали: сенбернар. Ну, святой Бернар. Спасители. Выкапывают заблудившихся из-под снега. Хыхыхы… А у нас святой кролик? Хыхыхыхыыы, – смеялся Вася.

 – Хыхыхы… Спасатель на водах.

Валя, глядя на него, тоже начала хихикать. Таково было обычное воздействие Васиного смеха.

– Но как такое могло тебе присниться-то? Ты же православная? Или какая? Какая у тебя слава? Правая или какая?

Валя перекрестилась и ответила:

– Такая.

– А католики по-другому крестятся? Одним пальцем, что ли? Или наоборот, как в зеркале?

– Не знаю, Фасечка… – Голос Вали дрожал.