Дорогая, я дома

Распластанные, согнутые, повернутые покорно раскрытыми отверстиями к камере, и мужская фигура, тень Мастера за спиной, который имеет власть приказывать, наказывать, руководствоваться только своими желаниями, пока древнее, незнакомое с феминизмом и политкорректностью животное внутри не успокоится до следующего раза.

Наверху дочка смотрит MTV или разговаривает по телефону, в спальне милая супруга читает роман из новой серии издательства Ullstein, в гараже двигатель «Мерседеса» представительского класса почти остыл, дом освещает темную ночь теплыми огоньками своих окошек.

Мужчина сорока-пятидесяти лет тоскует и ждет командировки – где будет комната в пятизвездочном отеле и заветный номер телефона. По нему можно заказать женщину, красивую и молодую, непохожую на жену, исполняющую все то, о чем он когда-то побоялся сказать жене, которая любит экологию и выступает за равноправие полов. Он смотрит в экран – вечером рабочего дня, в элитном пригороде Гамбурга или Берлина, а может, Мюнхена – нужное подчеркнуть.

* * *

Она быстро убрала телефон и вернулась в грот – он все еще стоял там, опершись на трость, и смотрел на ложу, словно увидел там воскресшего Людвига.

– Ты еще здесь? – зачем-то спросила она.

– Этот грот, – ответил он гулко и нехотя повернулся, – должен был находиться в Швейцарии. Это и есть Швейцария.

– Вот как, – снова нащупала она в сумочке айфон и тут же отпустила.

– Швейцария похожа на сыр, под ней куча подземных ходов, Альпы все изрыты тайными шахтами, а это, здесь, – сердце Швейцарии.

А может, и Германии тоже.

– Вот как, – каждое слово стоило ей больших усилий.

– Ты понимаешь, это вопрос денег, – продолжал Дедушка, – каждый нормальный немец, имеющий тысяч двести, пусть даже кредитных, покупает квартиру или дом. Если он богаче – большой дом. Если еще богаче – дом в Италии. Но на самом деле каждый хочет построить себе вот это, – обвел он глазами грот. – Тебе, наверное, скучно?

– Нет-нет!

– Вижу, что скучно, – Людвиг слегка приобнял Еву за плечи. – Пойдем!

За обедом в ресторане Людвиг снова спросил Еву, что случилось, и она рассказала ему все.

О Рафале, о своей жизни в последние месяцы, даже о том, как начала работать, хоть он ее и не спрашивал. Людвиг, задумчиво ковырявший микроскопическую порцию шестого из десяти переменных блюд, слушая, думал о чем-то своем. Огонек свечи, стоявшей на столе, отражался в его глазах, оставлял причудливые отсветы на лице.

«Обитатель замка», – опять почему-то подумалось Еве.