Шин Делет Ид/Ich bin aid. Проза еврейской жизни

Спать мы улеглись в пять, а в восемь, уже помолившись и приняв холодный душ, я стоял и ждал пробуждения Артура. Он как чувствовал мой приход и перед самым моим приездом купил большую пачку зелёного чая. Я уже заварил и выпил пару чашечек, отправился будить своего приятеля. После постного, но здорового заврака мы вышли из дома, перейдя во власть этого монументального и солидного Страсбурга. Мы шли по середине аллеи Победы, был мягкий и немножко серый октябрьский день, слева и справа двигались трамваи будущего – совершенно футуристические, которыми жители города так гордились.

Перед моим приездом Артур настойчиво попросил, чтобы я ему привёз кипу, и теперь он гордо и без стеснений шёл в этой маленькой чёрной бархатной шапочке, ритуальном головном уборе еврейского народа. В самом центре города, как казалось мальчику, никаких проявлений антисемитизма не было, и Артур мог явно и в удовольствие чувствовать себя евреем. Таких тонкостей как косые марокано-алжирские взгляды, он, по недостаточности жизненного опыта и лёгкой своей эйфории, не замечал.

Помимо перечисленных выше языков, знал Артур ещё и святой язык – иврит, который выучил добровольно и с большим желанием. Уровень был таков, что он мог свободно общаться и писать на этом языке. Семья у Артура была совершенно русская или украинская , ничего религиозного ему не навязывалось и не прививалось. Лишь, может, фамилия как-то связывала этого юношу с загадочным народом, к которому Артур так стремился. В переводе на русский она звучала, как Верблюд.

Так или иначе, каждый хочет найти свои корни и разобраться в себе и своей душе, и я думаю, что Артур был на верном пути и его внутренний компас не обманывал его.

Артур, проживший достаточно в этом городе, быстро насытился прогулкой. Я , видавший множество подобных городов с их изобилием магазинов и каменных изваяний-идолов, тоже потерял интерес к бесплодной ходьбе.

Решили, что теперь непременно надо посетить местную синагогу.

Посреди старинного района, окружённая раскошными особняками, прижатыми боками к друг другу, среди бурой зелени поздней осени стояла она.

Хотя, если дать волю фантазии и излагать события аллегорично, я бы написал , что это громадное здание, служившее культовым и культурным учреждением, не стояло, а присело на корточки, от неуверенности втянув голову в плечи. На голове покоилась старая обветшалая кипа , которая была этому зданию куполом из бронзы, позеленевшему от времени и забот.