Крымский мост

Грубый и хитрый одновременно – Алексей Андреевич Карачеев. Верный, без лести директор крупного предприятия. Еще молодой, да ранний.

Он окружил Олега Мирового такой заботой, что вскоре тому стало не по себе.

Карачеев посадил его в кабинет напротив своего, взял на себя все дела, пытался даже вмешиваться в его личную жизнь.

И в какой-то момент Мировой понял, что попал в ловушку.

А дело было так. Карачеев предложил Мировому, чтобы его сопровождал водитель-охранник:

– Вы, Олег Павлович, большой человек! И теперь вам нельзя ездить одному.

Надо, чтобы с вами рядом был телохранитель!

Так рядом с Мировым появился бывший спецназовец Иван Толоков.

Проработали они с год. И вроде бы нашли общий язык.

В один прекрасный день Иван, выезжая со двора, задал вопрос:

– А каким человеком вам представляется Карачеев?

Мировой, несмотря на странность вопроса, ответил:

– Нормальный человек! Простой, отзывчивый, понимающий.

На что Иван сказал, усмехнувшись:

– Это для вас он такой. А на самом деле хитрый, жадный, мстительный…

Этот разговор заставил Мирового крепко задуматься, стать внимательнее и осмотрительнее.

И первый вывод, который он сделал, заключался в следующем: «Эти люди принимают мою мягкость, доброту, а самое главное – порядочность и благородство за слабость. И стараются использовать их в своих корыстных целях».

Ирония судьбы заключалась еще и в том, что компаньоны, жаждавшие власти и денег, были еще и трусами. Чем подтверждали эзотерическую истину, что бодливой корове бог рогов не дает.

Мировой посмотрел-посмотрел на окружающих и понял, что его туманным мечтаниям о всеобщем братстве, равенстве и прочих вещах не сбыться никогда. Потому что люди остаются людьми. И ему не надо пытаться переделывать их. Надо продолжать работать с тем материалом, что имеется в наличии.

На этом и остановился.

С тех пор у Мирового не стало любимчиков и постоянных фаворитов. Олег, который раньше отличался открытостью характера и готовностью поделиться с ближними и радостью, и горем, стал скрытен и подозрителен.

Так и не обретя новых друзей в компаньонах, он стал искать их на стороне, среди мистически настроенных знакомых.

Еще в первые годы после возвращения в Петербург он узнал, что город, а точнее, Балтийский флот был колыбелью русского масонства. Отсюда пошли все русские ложи.

Один из тех, с кем он служил в Кронштадте, и свел его с вольными каменщиками.

Они стали для Олега «братьями».

Несколько лет Мировой ходил в учениках.