Крымский мост

Ведь по сути дела она женщина, скажем так, весьма средних умственных способностей. Но с кем ни поговоришь, все в один голос уверяют, что она очень умная. И говорят это серьезные люди! Или так женское обаяние действует на мужиков? Загадка! Да, загадка!»

Но он старался гасить раздражение. И быть любезным: «Хорошо, что она не пойдет со мною в храм! Пусть развлекается шопингом!»

А в салоне тем временем шел светский разговор.

Серж рассказывал о себе:

– Я учился здесь, в Лондоне. Немного работал.

И вступил в английскую масонскую ложу, для того чтобы обрести друзей. Расширить свои знания…

«Естественное дело! Среди братьев немало влиятельных людей. Так что вступление в ложу дает доступ в другой мир! Особенно, если ты приехал из Белоруссии», – подумал Олег, уловив в речи молодого брата едва заметное жесткое «щэ».

«Много сейчас народу из бывшего Союза перебирается сюда, на Запад. Особенно молодых».

При слове «Запад» Олег Павлович вспомнил оставшийся позади Таллин.

И усмехнулся про себя.

Таллин. Мечта всех советских людей.

«Кусочек Европы» показался ему маленьким провинциальным городком.

Таксист, который подвозил их из порта в центр, трындел, показывая как достопримечательность гостиницу, где в девяносто первом был штаб гэбистов.

«Да… Небогато у них с событиями, если такую хрень они выдают за достопримечательность».

Таллин – это город без яркой собственной истории. Сонное захолустье Европы. У них всего два главных знаменитых места.

Потемневший от времени Домский собор, который построили средневековые немцы. И рядом – большой, роскошный православный собор Александра Невского, построенный русскими.

Ни своей истории, ни своей культуры. Так, что-то среднее.

Улицу, которую разбомбила во время Второй мировой советская авиация, они отметили памятной доской.

«Твою мать! – подумал тогда Мировой, разглядывая эту доску. – В России тысячи деревень и городов немцы превратили в руины! Петербург расстреливали.

Петергоф разграбили. Да что говорить! А здесь десяток каменных мешков пострадал, так они вспоминают почти сто лет. Судьба этого народа – вечно быть чьими-то вассалами и прихлебателями».

Затем в памяти нарисовался Стокгольм. Этот город ему очень понравился. Как и Питер, основан на островах. Красавец. Видно, что шведы – не прибалтийские чухонцы. У них все свое – и история, и культура.

Больше всего его удивило надгробие Ярла Биргера.