Град безначальный. 1500–2000

Ругаться на козла – лишь воздух сотрясать,

и сколько ни лупи, – лишь пальцы онемеют:

сажай его в острог, – да он горазд писать,

хоть бей, а хоть не бей, – да он читать умеет!

И есть один лишь путь, чтоб сгинула беда:

ни сердца, ни души бесплодно не уродуй,

но расхвали его: глядишь, и навсегда

его на Вологду поставят воеводой!

Кукушкиным яйцом сей вылуплен птенец.

Не оскорби его ни мыслью, ни словесно!

Не ведает никто, кем был его отец,

а вот кто мать его, – так это всем известно.

И сколько радости, хоть это и пустяк,

с его головушкой проститься забубённой,

увидя вдалеке, что окаянный дьяк

идет не к Вологде, а к матери согбённой.

Колоритной фигурой был и первый помощник Якова Тухачевского, Дружина Огарков. В свое время на Руси Огарков «заварил» такое дело, что, как это бывало нередко у нас в стране, чтобы от него отвязаться, ему дали отличную характеристику и с повышением отправили в Томск. Но и здесь он не угомонился, и оказался героем многих скандалов.

Забегая вперед, скажем, что и на Тухачевского он объявил «государево слово». Следствие по этому делу длилось около двух лет, и в конце концов на радость казаков кляузный подъячий был бит батогами и посажен в тюрьму. Но и на этот раз он не успокоился и стал закидывать Москву жалобами уже на томских воевод. Дело опять завершилось обычным путем: что-бы отвязаться от него, томские власти выдали ему хорошую характеристику, и в 1651 году Огарков уже сидел на новой должности в Вологде.

Владимир Богуславский

Иван Грамотин

Колесо фортуны. 1638

Не бунчук ли, не хвост над страною кобылий?

Дьяк сидит в размышленье, судьбу матеря,

ибо ясно, что власть не удержит Василий:

сколько гривен дадут за такого царя?

Пирога не найти в годуновской макитре,

не поймешь, кто властитель сегодня и здесь;

стал посмешищем царь неудачный Димитрий,

если править не можешь, – к престолу не лезь.

Ни к чему заниматься бесплодной погоней,

кто себе на уме – тот себе господин.

Чем правитель щедрей, – тем правитель законней.

Все одно не законен из них ни один.

Каждый может взглянуть на зимующих раков,

только дьяк не приемлет судьбу такову.

Много ль разницы: с войском идти на поляков,

или ехать из Польши с посольством в Москву?

Всех на свете враньем бесконечным измаяв,

кто другой и попал бы, возможно, в тюрьму.

Десять лет – постоянная смена хозяев,

но Ивана поймать не дано никому.