Град безначальный. 1500–2000

А чтоб легко управиться с людьми:

народу быть спасителем возжаждай,

сперва все то, что было, отними,

потом верни, – и счастлив будет каждый.

У каждого одна и та же роль,

рассказчик в ночь глядит осоловело,

и жалуется соляной король,

что без причины соль подешевела.

Виновники Соляного бунта Борис Морозов и Иван Милославский приходились царю Алексею Михайловичу соответственно свояком и тестем. Оба при бунте уцелели.

Тимофей Анкудинов

Попрыгун. 1654

Хто сначала скачет,

тот напоследок плачет.

    Тимофей Анкудинов

Полюбуйтесь: удачлив, блестящ, знаменит

и владыками принят как равный,

кальвинист-протестант, мусульманин-суннит,

правоверный жидок православный.

Он сулит: возвращу золотой на алтын,

только дочку с приданым просватай.

Перед нами – Василия Шуйского сын,

Иоанн, получается, Пятый.

Короля и султана раздев догола,

он останется в прежнем почете.

Поищите второго такого козла, —

и такого козла не найдете.

Ведь когда-то, едва зазубрив алфавит,

разобравшись в цифири немножко,

три деревни, а такожде пруд рыбовит

лихо пропил келейник Тимошка.

А ему наплевать: меж столичных кутил

не особо и трудно-то выжить.

Но в Москве, если лапу в казну запустил,

могут оную вмиг отчекрыжить.

Как сапожник упьется купчина Миклаф,

позабудет про русские нравы,

а Тимошка, чужого коня оседлав,

как стрела долетит до Варшавы.

Если сперли коня, – не кричи караул,

с морды пьяной волосья откинув.

Будь доволен: тебя как ребенка надул

прохиндей Тимофей Анкудинов.

Польше сладко напакостить русским. Изволь,

трон полякам не отдали – нате ж:

самозванцу в Варшаве отвалит король

столько денег, что всех не потратишь.

Но подобный почет ненадежен, увы,

и Тимошка, завывши с досады,

очень близко почувствовал руку Москвы

на пиру Переяславской рады.

Ну и пусть: разломилась судьба пополам,

он – калач исключительно тертый,

он в Крыму без зазрения принял ислам

и свалил до блистательной Порты.

Если б только не страсть прохлаждаться в грязи,

процветал бы он в Порте поныне,

но почуял, что жареным пахнет вблизи

и сбежал к королеве Кристине.

Он-то думал: ничто ему там не грозит,

но наткнулся на русского дьяка,

и удрал через Ревель и Ригу в Тильзит

восхитительный жулик-вояка.