Град безначальный. 1500–2000

<…> Уже после смерти Петра Великого, в апреле 1725 года в присутствии президента Адмиралтейств-коллегии генерал-адмирала Ф. М. Апраксина были проведены повторные испытания «потаенного судна». Трижды Ефим Никонов погружался в воды Невы, но каждый раз вынужден был всплывать на поверхность: «…пробовано-жь трижды и в воду опускивано, но только не действовало за повреждением и течькою воды». <…> 29 января 1728 года в Адмиралтейств-коллегии было принято решение о прекращении работ над «потаенным судном».

Никонов был разжалован из мастеров в рядовые «адмиралтейские работники» и сослан в Астраханское адмиралтейство, где в это время строились корабли для Каспийской флотилии, «с прочими отправляющимися туда морскими и адмиралтейскими служителями под караулом».

Иван Посошков

Устройство многокобзовитое. 1724

Причина скудости давно известна,

она чужда для духа московита,

засим пора обследовать словесно

благоустройство многокобзовито.

Гляжу на море, пребываю в думах:

суда гостей торговых режут влагу,

но не товары уплывают в трюмах, —

а лишь сырье, в чем вижу изневагу.

Торговый гость порой зело скупенек,

глядишь, – от слез он, как от ливня, вымок:

а вот пускай не видит русских денег,

пусть не возьмет копейки на ефимок!

На их товары пусть не будет жалоб,

но, чтобы нам не ведать недостачи,

пусть иноземцы торг вели бы с палуб,

на берег не спускались бы обаче!

Найдем у нас предорогие пива,

полно медов и добрых водок тоже,

почто же вина фряжского разлива

для нас настоек дедовских дороже?

Харчи у нас дешевле ихних точно,

чего б они в России ни алкали,

однако продавать в Европу мочно

не лен да шерсть, а сукна да миткали!

Пусть иноки у нас, блюдя уставы,

на праздник и вкусят немного рыбы,

но кои же из них иной потравы

просить помимо соли возмогли бы?

Семейство тоже требует подхода,

женонеистовство переборовши,

к невесте лучше не входить три года,

абы детишки были поздоровше.

Уже дыханье слышу смерти скорой, —

противостать смогу ли злому кову?

Писанья эти пользы никоторой

не сообщат Ивану Посошкову.

Лишь добавляю к оному завету,

законов наших ведая свирепость, —

я знаю, что меня за книгу эту

посадят в Петропавловскую крепость.

Монах Неофит

Поморские ответы.