Год Дракона

– Святые головастики, – желваки вздулись у Майзеля на щеках. – Это и есть – обстоятельства личного свойства?!

– Они самые.

– Откуда?!

– Аборт. Ещё в Москве.

– Полный отчёт.

– Ясно.

– Полный, Гонта. Понял меня?

– Да понял я, понял, – поморщился Богушек. – Не дави на меня голосиной – терпеть этого не могу. Сказал же – всё выясню. И порядок наведу, не сомневайся. Кстати, вот и файл.

Богушек снова достал планшет и протянул его Майзелю. Он взял его в руки – и откинулся на спинку дивана.

Посмотрев на Богушека, который нарочито уставился в потолок и едва ли не насвистывал, Майзель покачал головой и улыбнулся.

Снимок был явно гимназический, черно-белый. Серьёзно, без всякой улыбки, смотрела в объектив молоденькая девушка, почти девочка. Светловолосая, с мягкими, правильными чертами ещё по-детски чуть припухлого лица и яркими, пронзительно-чистыми, наверное, голубыми – или серыми – глазами. В школьной форме и фартуке. И такие ямочки на щеках! Да нет, не может быть, нахмурился Майзель.

Потому что – не может быть. Не может – и всё!

Он «подтолкнул» страницу пальцем, и целая подборка фотографий Елены в разных интерьерах – от заснеженных кавказских склонов и выжженных солнцем иорданских ландшафтов до буйно-зелёных сельв Южной Америки и мангровых зарослей южно-азиатских тропиков – появилась на экране. И везде она была в окружении мужчин – иногда до зубов вооружённых, иногда нет, но всегда с удовольствием демонстрирующих свои «мужские» игрушки перед этой прелестной женщиной, кажущейся невообразимо хрупкой.

Что-то шевельнулось у Майзеля в груди, – что-то, похожее на ревность.

– Чёрт несёт её в самое пекло, – нарушил молчание Богушек. – Такое впечатление – она специально нарывается, чтобы ей башку открутили. В Чечне, между прочим, чуть не открутили. Она к Масхадову пробралась, представляешь?! Одна. А в Колумбии её буквально чудом вызволили. Это просто бес в юбке какой-то. Если мне придётся её караулить – а мне придётся, – он покосился на Майзеля, – я, пожалуй, бюллетень возьму.

Или ногу себе прострелю. А лучше – обе.

– Прострели себе язык, Гонта, – ухмыльнулся Майзель. – Вот это точно будет лучше. И начинай прорабатывать мероприятия прямо сейчас. Михальчик считает, ей может угрожать опасность, – из-за «Ярости пророка».

– Неверно Михальчик считает, – рявкнул Богушек. – Зелёный ещё Михальчик, много думает слишком.