И вянут розы в зной январский

Все здесь дышало необыкновенной, иностранной элегантностью: узорные ковры на полу, венские стулья, обитые тканью, изящные жардиньерки[14 - Жардиньерка – корзинка, этажерка или красиво сделанный ящик для цветов.] из полированного металла. У стены стояло пианино.

Их усадили за уютный столик в уголке, под большим овальным зеркалом. Делия поспешила уверить своих спутников, что совсем не голодна, а вот чаю выпьет с радостью; и, пока брат с сестрой изучали меню, она грезила наяву, воображая себя где-нибудь в Париже или Лондоне.

– Ну, чем вы занимались все это время? – обратился к ней мистер Вейр, когда они сделали заказ. – Как поживает ваша сестра?

Делия охотно рассказала, что всё налаживается, и клиенток стало много; объявление в газете очень помогло, но, к их удивлению, немало заказчиц приходит, услышав об Агате от родных и друзей. Например, младшая мисс Марвуд – леди Имоджен.

– Видите, я был прав, когда говорил о связях! Чем вы еще занимались? Что нового нашли в городе?

– Была сегодня в книжной аркаде, здесь, на Коллинз-стрит.

Знаете, никогда не видела ничего подобного! Так много всего…

– Еще бы! Это же самый большой книжный магазин в мире!

– Не может быть! – изумилась Делия.

– Клянусь вам. А обезьян видели? – продолжил он расспросы, с явно искренним, почти мальчишеским интересом.

– До них я не дошла, но слышала, как кто-то говорил про обезьян. Они там и правда есть?

– А как же, целая клетка! Еще была забавная механическая курица: бросаешь в нее пенни – и она откладывает яйцо, жестяное, а в нем конфета или игрушка.

Мы раньше часто ходили в эту аркаду – дома до сих пор валяются книжки, которые там печатали. Такие, знаете, красочные, с загадками, стишками…

– И с оптическими иллюзиями, – вставила Ванесса; её строгое лицо тронула улыбка, и в глазах вспыхнули такие же искорки, как у брата. – Мы все рвали эти книжки друг у друга из рук, но первым обычно успевал Боб.

– Что такое ты говоришь, Несса? Первым почти всегда был я!

Мистер Вейр с таким комичным ужасом сдвинул тонкие брови и наморщил лоб, что Делия чуть не расхохоталась.

– Amicus Plato, – возразила Ванесса наставительно, – sed magis amica veritas[15 - Платон мне друг, но истина дороже (лат.)].

– Разрази тебя гром с твоими науками! Что вы смеетесь, мисс Фоссетт? Неужели вы поняли, что она сказала?

Делия кивнула.

– Вы учили латынь в школе или, не дай Бог, самостоятельно?

– Сама… Хотела пойти потом в университет изучать медицину.

Она закусила язык.