Когда позовет смерть

Они отчалили в восемь, когда солнце еще не успело прогреть воздух, и пришлось надеть на себя практически все теплые вещи, отыскавшиеся в чемоданах, но с палубы никто из них не ушел – хотелось насладиться морем: вдыхать этот холодный соленый воздух и ощущать кожей ледяные брызги, которые порой долетали до верхней палубы. Море нельзя было назвать спокойным. Тем приятней оказалось сойти на теплый берег, где к полудню разогрелось градусов уже до двадцати пяти. Городок прилепился к горе всеми своими домами – белеными, с черепичными крышами, его с легкостью можно было бы назвать деревней – всего-то сотня-другая домов, если бы не здание ратуши и довольно большой храм ближе к вершине с голубым круглым куполом.

Кроме того, в городе имелось целых два музея, о чем путешественники узнали из указателя уже на причале. Не сразу отыскали такси – здесь практически некуда ездить, на острове всего одна асфальтированная дорога, которая связывает городок с курортом, основным источником благосостояния островитян, до остальных поселений добираются по проселку.

Отель всем понравился, да, собственно, по-другому и быть не могло – такая красотища; местный доктор оказался вполне вменяемым, курортологическое отделение, которым он заведовал, большим, с современным оборудованием, здесь практиковали даже грязелечение, причем компоненты доставлялись не откуда-нибудь, а с Мертвого моря, в пять минут отыскалась и медсестра, которая будет делать необходимые процедуры. Управляющий отелем лично пообещал, что будет следить за нашим благополучием и в случае чего немедленно свяжется с родственниками.

Покончив с делом, дядька два полных дня провалялся на пляже и с чувством выполненного долга, но, понятно, не без чувства сожаления, отправился в обратный путь. Так что сегодня уже неделя, как они тут.

Маруся замолчала и снова взглянула на свою собеседницу; все это время та, полулежа в шезлонге, слушала ее с какой-то странной отрешенной улыбкой, уставясь вдаль, чуть покачивая головой.

– Жули. Меня зовут Жули, – наконец с шумом выдохнула она и, по-прежнему глядя куда-то за горизонт, не поворачиваясь, протянула над столом руку, унизанную позванивающими при каждом движении серебряными браслетами.

– Очень приятно, Маруся, – неловко потрясла поданную руку Маша, отчего браслеты громко звякнули. – Ничего, что я на вас все это вывалила? Вы ведь, собственно, меня ни о чем не спрашивали…

– Ничего, – отозвалась та. – Сама напросилась.