Фальшивое солнце

Пусть все знают!

Надя подняла на Елену воспаленные от бессонницы глаза и сказала:

– А квартира, Лена? Ты вообще берегов не видишь? Мы до сих пор здесь, в коммуналке ютимся, а ты на всем готовеньком. У тебя совесть есть?

О чем с этой наседкой говорить? Елена прощалась с подругой, на дочку ее даже не посмотрев. Оправдалась, что боится заразу какую занести. Она накинула на плечи шубку и вышла на улицу, на свой старый двор, где раньше так просто и беззаботно ей жилось. Эти два стареньких дома барачного типа готовились под снос, скоро Надьке, да и маме должны были дать отличные квартиры в хорошем районе города.

Так что, нефиг ей жаловаться! Лена не пожалеет!

Она шла по заснеженному тротуару, оскальзываясь на высоких каблучках рюмочкой модных ботиков. Торопилась на автобус. Если опоздает, придется возвращаться ночевать в мамину халупу. А этого ей до смерти не хотелось: мама нянчится с Валей, вот уже несколько лет проживая с семьей дочери, Ирка учится в Ленинграде, а бабка Паня умерла.

Да умерла как!

Анна Николаевна рассказывала дрожащим голосом:

– Умерла Паня. Ну, мы ее обмыли с соседками, положили в гроб, честь по чести. Три дня ей положено лежать. И вот настала последняя ночь, уже перед похоронами. Мы с Иришкой вместе легли: она покойников боится. Васенька старенький с нами. И вдруг прямо среди ночи слышим: в соседней комнате дверь открывается и шаги тяжелые – топ, топ, топ. Скрипнула дверь уборной. А потом – обратно – топ-топ-топ.

И дверью в комнату – тр-р-рах! Господи, да мы все трое чуть до потолка не взлетели, выбежали вон в одних рубашонках! У соседки ночевали! Не могу там находиться! А Васенька после того пропал!

Виталик смеялся:

– Да что ты, мамуля? Бабке Паньке пописать захотелось, а вы сами чуть не описались! Ха-ха-ха!

Но мама не смеялась, а в ее глазах плескался ужас.

Лена тоже решила не испытывать судьбу, и так нервы не на месте. Ветер усиливался, и она спрятала лицо в воротник шубы.

Мимо проехала машина. Вдруг она, сдав назад, остановилась около Елены.

– Привет! Подвезти?

Сашка. Да, это был он. Елена помедлила немного.

– Мне в поселок надо, – сказала она.

– В поселок, так в поселок. Не пешком пойдем. Садись, – Саша не вышел из автомобиля, новеньких «жигулей», оставаясь за рулем. Лене это не нравилось. Арон всегда открывал перед ней дверцу. А этому жлобу культурное обращение с дамой незнакомо. Она не двинулась с места.