Стая

Он чувствовал, как от группы женщин впереди, матерей и бабушек, исходит мирное ощущение довольства. Они упоенно болтали – еще бы, ведь не виделись целый год. Он слышал вскрики молодых китов, копивших тепло, чтобы согреть благосклонных самок. И все-таки вокруг было слишком шумно. Он двинулся дальше.

А потом раздался незнакомый звук, такой мощный, что поглотил все другие звуки, а через мгновение последовал могучий удар. Что-то огромное неслось на них, направляясь прямо в гущу китов. Безликий металлический зверь пробороздил поверхность океана.

Киты все еще растерянно озирались, не в силах оценить ужасающие размеры пришельца, а он уже ворвался в самую середину стаи, вспыхнул и исчез в глубине. Юный Полосатик повернул назад, но там была только багровая муть. Он плыл в крови своей семьи. Он искал их, но стаи больше не было. Полосатик не верил своим глазам – семья пропала. Он ждал, ждал долго. А потом пришли акулы. Больше здесь делать было нечего. Он ушел.

* * *

Он долго бродил по океану без всякой цели, пока не ощутил магнетизм другой тропы.

Не раздумывая, он повернул на нее, надеясь скоро встретить сородичей. Его песня застряла где-то глубоко в теле, как длинный металлический шип, который многие годы носил в себе его пропавший дядя.

Песенная дорога казалась устрашающе тихой, но гидролокатор Полосатика улавливал, что впереди есть скопление живых существ. «Ощупав» место звуковым лучом, он понял, что это какое-то странное сборище, там были киты, черепахи и, как ни странно, рыба-молот.

Картинка была подробной, но странной – никто не двигался.

Все были мертвы. Полосатик подплыл ближе. Открылась еще одна странность. Рыб и животных окутывала почти прозрачная голубоватая пелена, перегораживающая древнюю китовую дорогу. Здесь тысячи лет ходили его сородичи. Он и сам проходил здесь с мест кормления к нересту. Идя этой дорогой, киты пели о течениях, о впадинах и горах на морском дне, об излюбленных маршрутах акул и их пиршественных водах.

Нигде в океане нельзя было считать себя в безопасности, и подобные песни иногда здорово облегчали путь.

Полосатик задыхался. Он заставил себя смотреть на детеныша голубого кита. Нейлоновые нити глубоко врезались в его кожу. Тело китенка основательно подгнило. Полосатик догадался, что мать оставалась рядом до тех пор, пока могла выносить… А может быть, пришли акулы. Они тоже были здесь. Много. Их тоже не миновала завеса смерти.