Стая

Давай, включайся. Вон, к тебе идут.

Подошли несколько старейшин Лонги и молча расположились вокруг. Вода донесла их любовь к Эа, смешанную с огромным горем.

Опасность исходила явно не от них. Ее источник следовало искать ближе. Эа вспомнила разговоры прилипалы. Да, вот это опасно! Опасность вообще разливалась по воде лагуны, хотя раньше ничего подобного она не чувствовала.

– Что случилось? – жалобно спросила она, но собравшиеся молчали.

– Что-что… Ты пыталась меня сбросить, – угрюмо проговорил прилипало, – да только, ха-ха, тебе это не удалось.

Ты вообще неудачница.

Эа не помнила, как выполняла чудесное вращение. В голове без конца кружились черные и белые манты и та ужасная мысль, которую они вложили в ее голову.

ВЫРВИСЬ ЗА ПРЕДЕЛ!

Едва шевеля плавниками, старейшины подплыли ближе, очень осторожно. Они чувствовали, что Эа в панике. А она чувствовала их любовь, протянутую к ней, но не могла понять причину. Внутренний слух уловил уродливое ворчание, громче и ближе, как будто огромный морской змей подбирался к ней по дну.

Малыши начали плакать. Они уловили опасную перемену в воде. Оба полушария мозга Эа вспыхнули, как будто она застряла между сном и бодрствованием.

Прилипало снова ударил ее хвостом.

– Перестань, идиотка! Иди к ним! Эй, не туда!

Эа повернулась и уплыла. Ее жгли вина и стыд, только непонятно, из-за чего. Она сделала что-то плохое, и она была нечиста.

«Вырвись за предел».

Ничего такого она еще не сделала, вот же они все, вся ее стая, но этот ужасный приказ таил в себе угрозу.

Чтобы остаться здесь, с семьей, нужно отказаться от него, забыть. Эа ненавидела себя, как никогда раньше. И в этот момент все стало ясно. Манты не благословили, а прокляли ее.

– Я ухожу. – Эа спокойно отщелкала это, пока плыла по лагуне. Не было страха в ее голосе, как не было изумления и горя в ответных щелчках, когда народ понял, что она имела в виду. Ее тело двигалось само по себе, унося ее испуганное сердце прочь от семьи. Они следовали за ней, некоторые уговаривали не уходить, напоминали, что ни одному дельфину не удавалось выжить в океане в одиночку, что они любят ее, что бы там ни случилось.

Последние щелчки заставили Эа плыть быстрее. Ничего она больше не хотела слышать. Только бы боль внутри наконец вырвалась наружу и убила ее. Какое облегчение, что больше не надо притворяться. Да, она сумасшедшая, нечистая, недостойная. Вот почему к ней пристал прилипало, вот почему манты ее прокляли. Она уйдет, чтобы спасти стаю.