Последняя книжная вечеринка

Она отдала бутылку Фрэнни и поставила на стол два винных бокала, а потом добавила, что они с Генри собираются работать ближайшие несколько часов, а потом поедут на ужин в Провинстаун в ресторан «У Напи». Мне хотелось спросить, что они сейчас пишут, вычитывают ли они черновики друг друга, в одном ли кабинете работают, сидят ли рядом, но я не решилась.

Тилли ушла, а Фрэнни налил нам шампанского.

– За океан, – сказал он, протягивая мне бокал.

– За него.

Я сделала большой глоток. Затем еще один. Мы ели сладкий португальский хлеб, отрывая кусочки от круглой буханки, пока наши лобстеры наливались красным цветом.

Шампанское щипало мне язык и кружило голову. Лобстеры оказались маленькими, но мясо у них было сладким и сочным. Мы кидали очистки в металлическую миску, которая стояла на столе между нами. На кухне становилось темно, но мы не включали свет.

Фрэнни спрашивал, что мне нравится в моей работе. Я ответила, что не так уж и много.

– Я просто машинистка с очень хорошим образованием, – сказала я.

– Тогда зачем ты делаешь это?

Тогда я рассказала ему о том, как попала в мир издательского дела. В то время я была в совершенном восторге от одной лишь возможности прикоснуться к этой магии. Я рассказала о том, как меня переполняла надежда. Я верила, что работа с настоящими авторами и редакторами вернет мне уверенность в собственных силах, которую я растеряла, находясь среди многочисленных талантливых писателей университета Брауна.

– Они и правда были так хороши? – спросил Фрэнни.

– Да. Вот они были писателями. Плодовитыми писателями, но очень высокомерными. Вели себя, как будто она писатели с большой буквы П. Думаю, у вас в художественном училище тоже такие были. Странные парни, которые подводят глаза дамским карандашом. Ну, все такие из себя. Они как будто собирались стать «голосом поколения», в то время как я не решалась сказать и слова.

Когда меня наняли секретарем редакции в «Ходдер энд Страйк», я чувствовала себя так, будто выиграла лотерею, а вовсе не 13 700 долларов в год, которые едва покрывали аренду моей тесной и темной односпальной квартирки в Верхнем Бродвее, которую мы с Энни, моей бывшей одноклассницей, снимали вместе.

Энни, младший консультант в рекламном бюро «Маккан Эриксон», долгое время уговаривала меня перейти к ней в бюро ради «большей зарплаты и классных вечеринок», но я любила свою работу – во всяком случае так было в первый мой год в «Ходдер энд Страйк».