Наталена

Не дай бог, дочка сейчас окажется в больнице, а виновата будет мамынька-истеричка! И забегала, забегала по квартире в поисках валокордина для Натальи.

– Не надо. Переживу. А ты – уйди, мама, – сказала дочь.

– Так ведь… А вдруг выкидыш?

– Я сказала, уйди! Позвоню, если что, – ответила маме Наталья.

Конечно, ни о чем таком Маша не помнила. Но мама все-таки однажды проговорилась:

– Я один раз понервничала сильно, а ты такого гопака в животе моем сплясала! Ой-ой!

– А почему?

– Потому, что маленькие детки все слышат и все понимают.

И если их мама плачет, то и они начинают переживать, как там их мамочка, не случилось ли чего?

– А что я там делала, когда не плясала гопака? – Машка настроилась на исследование важной проблемы, которая ее уже весьма интересовала.

– Ой, – махнула Наталья рукой, – честно говоря, ты редко, когда оставляла меня в покое. Вот какая зуда сейчас, такая зуда и тогда была!

Мать поспешила на кухню, потому что знала: из дочки сейчас посыпятся вопросики… А до восьмого класса еще очень далеко.

Маша оттопыривала верхнюю губу козырьком и вдумчиво ковырялась в носу. Ей было многое непонятно. Она, конечно, не дура уже, и понимала, как рождаются младенцы. "В мире животных" сто раз это показывали. И особенно жалко было несчастных жирафят, которые падали с огромной высоты. Интересовало ее другое: чем дети питаются там, в теплом материнском животе? Кто их кормит? Там ведь и в помине нет тети Светы в белом поварском колпаке. И как они сосут молоко? Или они что, вообще ничего не едят? Бедные дети всей земли.

Как же это их угораздило…

А еще у Маши недавно зародилась идея-фикс: найти фотографию геройского папы. Все вокруг говорили, что она – вылитый отец. И мама – тоже часто, оглаживая теплыми, сильными ладонями худенькое личико дочки, это говорила. И противная бабка, когда злилась, это говорила.

Значит, папа Машин был так себе дяденька: с щелью между зубов, носиком валенком и малюсенькими глазками. Маша злилась на мать. Что за женщина! Не могла себе чего-нибудь покрасивше выбрать! А теперь все – кирдык! Ходи на старости лет и любуйся такой бракованной дочерью.

Маша пыталась залепить ненавистную щель газетной бумагой и долго кривлялась перед зеркалом, воображая себя Софией Ротару.

– Черво-о-ну руту не шукай вечерами-и-и, – пела она. Бумажка предательски слетала с зубов, и Маша становилась похожей на Аллу Пугачеву.

Она ревела от досады. Алла Пугачева Маше категорически не нравилась.

Глава 2.