Тринадцатая редакция. Напиток богов

Разведчику останется только принести контакт, а специальная программа сама всё просчитает.

Оглядел всех, наслаждаясь эффектом. Снял защиту. И невозмутимо принялся за пирог.

– Ну вот, тем более, – спокойно сказал Виталик, – уволите вы меня, стану я иждивенцем. А если Вероника меня выгонит, то кто меня станет содержать? Жан? Или вы с Машей? Что-то я сомневаюсь.

– Да не уволим, – смилостивился коммерческий директор, – найдём уж какую-никакую работу. Будешь у Наташи с Лёвой на подхвате. Ну, или пол подметать – а то уборщица уже второй месяц требует повышения зарплаты.

– О, благодарю вас, благородные и добрые господа, что сжалились над сиротинушкой! – поклонился Виталик. И застонал:

– Проклятые выходные! Чёртовы ролики! Ролики – и вообще коньки – это моё больное место. Вернее, я весь теперь – одно сплошное больное место. Ну, пойду, поползу на своё рабочее место. Пока вы наслаждаетесь тут жизненными благами.

– Ты совсем не изменился после встречи с Вероникой, – неодобрительно сказала ему вслед Наташа.

– Это значит, что всё складывается как надо, – обернулся Виталик. – Когда совместная жизнь меняет людей, то разве ж это жизнь? Это какая-то бесконечная и мучительная пластическая операция души.

* * *

Если Дом Мёртвого Хозяина регулировал свою температуру лучше любого устройства климат-контроля, то недостроенное здание на окраине Санкт-Петербурга, в котором помещались некоторые не самые секретные шемоборские лаборатории, похвастаться таким умением не могло.

Особенно тяжко приходилось запертому в одиночной подвальной камере Дмитрию Маркину.

Ни сквозняка, ни ветерка. От жары потрескалась даже кафельная плитка на полу в туалете. Душевую закрыли, и оттуда по ночам слышится неприятный клёкот. Вода из крана льётся тёплая и ржавая. Пить её можно только закрыв глаза.

Невидимая стена в коридоре надёжно охраняет выход. Раз в день, ранним утром, Эрикссон убирает её и позволяет пленнику выйти на поверхность и подышать настоящим воздухом.

Наверное, можно было бы убежать, воспользовавшись моментом. Но спустя час необъяснимая сила загоняет несчастного обратно в камеру.

Но сегодня не было даже прогулки. Ковыряя ложкой безвкусную серую кашу, Дмитрий Олегович представлял блестящие подносы, фарфоровую посуду, витающий над тарелками аромат жареного мяса, сдобренного приправами. «Скатерть белая залита вином». Да, в сущности, сгодился бы и портвейн, чтобы горло промочить.