Тринадцатая редакция. Напиток богов

– А меня Василиса! – для конспирации сказала Галина.

– А меня – Дафна! – вторила Марина.

Тень над скамейкой Алексея сгущалась. А может быть, это собирались на небе облака – во второй половине дня обещали небольшой дождь.

Через полчаса Марина вспомнила, что и она, в свою очередь, отнесла в починку маленькую ручную дрель на батарейках, а потом решила, что петле пустовать грех, так, что на скамейке появилась вторая бутылка рябиновки, а длинноволосый Алексей размяк и пустился в откровения.

Он хотел снимать кино.

Он всегда хотел снимать кино. Он его даже снимал – работал младшим помощником оператора на сериале «Проститутка, жена банкира». Пока окончательно не затошнило.

– А здесь чего делаешь? – спросила его Галина.

– Сижу, не видите? Вот вы пришли – пью с вами.

– Живёшь, что ли, рядом? – уточнила Марина.

– Нет, живу у Финляндского. Просто пришел сюда. А что, нельзя?

– Да можно. А там у вас, у Финляндского, посидеть совсем негде? – с сомнением протянула Галина.

– Там меня знают все с детства. Ну, родился я там. Только выйдешь – начинается: «Лёша, а что это ты не на работе? Неужели уволили?» «Лёха, когда новый сезон «Жены банкира» будет?» «Алексеич, ты теперь крутой киношный перец, старых друзей, конечно, не замечаешь, но одолжи сотку без отдачи». Ну и всё в таком же духе. А я не хочу разговаривать. Я хочу тухнуть.

Бойцы принюхались.

– Ты не тухлый. И даже вполне живой, – сказала Марина.

– Вот тут нюхни, бабуля, – сказал Алексей и постучал себя по макушке согнутым пальцем, – рыба гниёт с головы.

– Какая ж ты рыба? Ты человек, – удивилась Галина.

– Допустим, я по гороскопу рыба. Рыба и ещё крыса. Нормальное сочетание?

– Крыса, говоришь? – хлопнула его по плечу Марина. – А то-то я смотрю, больно ты парень хороший, а чего нюни распустил – непонятно. Да знаешь, сколько ты ещё фильмов снимешь? Все проститутки и банкиры от зависти полопаются.

– Мне не надо, чтоб они лопались. Меня вообще их мнение не волнует.

Знаете, чего я сделать мечтаю? Такое документальное кино крупным планом, ручной камерой. Гиперрелизм, короче. Ну, вы понимаете. Собрать человек пять-семь, типичных, людей с улицы таких, и посадить – да хоть вот на эту скамейку. Чтоб они говорили, перебивая друг друга. Знаете, такой срез жизни мгновенный. Не постановочный. Я потом смонтирую. Уже придумал, как это должно быть. Ту т самое главное – смонтировать. Чтоб как в жизни и даже отчётливее.