Пассажир один не полетит

Если осколки там…

– Атраа! Бней-Брак, Рамат-Ган…

– Настя, я радио выключу, бесит. А то я так только отвлекаюсь и нервничаю.

– Давай, а мы ничего не пропустим?

– Нет, если что, сирену услышим. Не волнуйся, это ещё далеко, – успокаиваю я её, но больше самого себя.

Неожиданно впереди, чуть слева от дороги, в небо взмывают две противоракеты, и над Рамат-Ганом дважды бахает.

– Близко, – без всякого выражения говорит Настя, наблюдая как два маленьких облачка быстро уносит ветром.

Я съезжаю с дороги и поворачиваю на заправку.

Кроме меня на АЗС всего одна машина. А как же очереди за бензином во время войны?

Девушка в военной форме с оружием заливает бензин, и даже со стороны видно, какая она злая. С ней парень… Ой, я, кажется, его знаю… Какой же Израиль всё-таки маленький!

– Андрюха, привет!

– О, привет, Кирилл! А ты куда?

– Дочь в аэропорт везу, вот боюсь, не закрыли бы. Она гостила у нас, сейчас должна в Москву возвращаться. Суки, несколько часов не могли подождать… А вы куда?

– Лучше б они вообще не начинали! Мы заправиться заехали, сестру срочно в часть вызывают, вообще всех вызывают, – Андрюха понижает голос, – сестра говорит, всё, они допрыгались, пизда Хамасу.

Теперь Газу с землёй сравняют. Но вы там сейчас поосторожней, возможны проникновения отдельных групп террористов.

– Ну не здесь же, не в центре!

– Да сколько тут ехать от Газы, если они рано утром вошли, могут и здесь уже быть. В общем, берегите себя.

– Вы тоже. Удачи.

Перед аэропортом нас останавливает военный патруль.

Я сразу напрягаюсь, с ивритом у меня, по-прежнему, неважно. Но нас даже ни о чем не спрашивают, солдат заглядывает в машину и сразу показывает, мол, проезжайте. На арабов мы не похожи.

В Бен-Гурионе всё спокойно. Ни суеты, ни очередей. Рейсы не отменяются, небо не закрыто. Спасибо нашему Железному Куполу.

Неужели всё получится? Да, конечно, получится, уже получилось, вот и рейс её, и регистрация идёт! Я испытываю облегчение, словно гора упала с плеч.

Через несколько часов дочь будет в безопасности.

Я обнимаю Настю и мне вдруг становится очень-очень грустно.

Я еду по пустым улицам домой и перебираю в памяти счастливые солнечные дни, проведенные с Настей. Конечно, я буду следить за её самолетом, пока она не сядет в Москве.

А пока я выключил радио, не хочу слушать ни новостей, ни предупреждения об обстрелах.

Война теперь с нами надолго и о войне я ещё успею подумать…

Похоже, завтра будет хамсин.