Пассажир один не полетит

Хамсин придёт с юга, со стороны Газы, принесёт с собой жару и расплавит безмятежное небо.

И наполнит ветер песком.

    16.11.2023

    Израиль, Петах-Тиква

Мама

Я стою около плаца, спрятавшись за щит с плакатом. На плакате написано – Боец! Будь бдителен! До границы 30 км!

И нарисован бдительный солдат с автоматом.

На плацу идёт смотр в честь 23-го февраля. Полковник что-то вещает мужественным голосом про родину. И опять же про бдительность. Только что я вернулся в свою часть, прилетел из Москвы.

Я стою на ветру и не решаюсь подойти к своей роте – пока я не объявился, я гражданский, не смотря на шинель и погоны.

Этого всего не может быть! – говорю я себе, – это всё не реально! Мама умерла и больше я её не увижу никогда. Даже когда закончится служба и я вернусь домой. Теперь я буду видеть её только на памятнике в Солотче.

Я не чувствую щёк, замёрзли ноги и руки. Пальцы, сжатые в кулак не разжимаются. За две недели я отвык от армейских сапог и шинели.

Я вообще отвык от всего этого безумия – от холодного ледяного ветра, серых казарм, белых сопок. А служить мне здесь ещё год, даже больше.

Каждый день вставать по команде, идти в парк и, примерзая к броне крутить гайки. Жрать эту мерзлую картошку и мясо шестидесятых годов из стратегических запасов на случай войны. Маршировать по плацу на построении и петь строевые песни, глотать эту долбанную угольную пыль в наряде по кочегарке… Только писем от мамы больше не будет…

Я смотрю, как переминается с ноги на ногу наш оркестр, им бедолагам ещё и играть на этом морозе.

Смотрю на нашу роту… знакомые лица, среди них есть друзья, только вот, не хочется никого видеть, даже говорить ни с кем не хочется. Может сейчас развернуться и потихоньку свалить… Вообще свалить! И не возвращаться! С этой жизнью не повезло – дайте другую! А эту можно выключать как кино, я досматривать не буду…

Мама умерла 7 февраля. В Рязань я приехал несколькими днями раньше.

Прилетел из Владивостока в Москву, потом поездом в Рязань.

Когда я увидел её, сразу понял, что мог и не успеть! Я должен был добираться быстрее! Не нужно было делать остановки, не нужно было ночевать в Москве, нужно было бежать бегом… Я всё знал, хоть и, в глубине души, надеялся на чудо.

Мама улыбалась мне своей тёплой улыбкой и гладила по голове. Рука была исхудавшей и дрожала.

А я сидел у её кровати, положив лицо ей на плечо, чтобы не было видно слёз.