Разгул страстей, или Дорога к счастью

Но, Павлик, как «выходец из большой семьи» никогда не имел в такие моменты с собой денег, так что попадал незадачливый товарищ, а Павлик «отделывался легким испугом».

Были и другие способы «добыть деньги», Ильяс был бесконечным генератором прекрасных идей на эту тему, а Павлик с его честным и открытым лицом всегда выходил сухим из воды, и ребята и взрослые всегда были уверенны, что он такая же жертва «злой банды».

– А твоя мама знает что-ли про наши дела? – шепотом спросил Павел Ильяса.

– Нет, не знает. А она и не спрашивает, где я деньги беру, – также шепотом ответил Ильяс, – для нее главное, чтобы я приносил ей деньги, а остальное ее не интересует.

– Вот это да! – поразился Павел, – наши все до копейки высчитывают. Представляю, если бы меня «выкупили» мне бы мало не показалось!

– А ты и сдрейфил… как всегда… – поддел Ильяс.

– Ты тоже не рвешься, чтобы участковый о наших делах узнал, что тоже сдрейфил? – не остался в долгу Павел.

Ильяс вспылил:

– Ты чего нарываешься?!

– Я не нарываюсь, просто кому нужны неприятности? Если бы твоя мать на тебя орала, ты сам не стал бы ей деньги отдавать – ответил Павел.

Ребята, шепотом переговариваясь, не прислушивались к крикам взрослых, как вдруг отец Ильяса подошел к нему вплотную.

– Ты что, не слышал меня?! Где ты деньги берешь?!

Ильяс испугался и растерялся одновременно, но после минутного замешательства, дерзко ответил:

– Зарабатываю!

– Это кто же тебя до шестнадцати лет на работу-то взял? – не унимался отец, – бандит ты! Вот ты кто! Тюрьма по тебе плачет! И по матери твоей бестолковой тоже.

Она, безмозглая, и не понимает, кого вырастила из тебя своими потаканиями твоим грязным делишкам!

– А ты не лезь в воспитание ребенка, сам ты безмозглый! Сам не можешь прилично заработать, а права качаешь! – вступилась мать.

Павел понял, что скорого окончания скандала ждать не приходится, испугался, что отец, в запальчивости начнет всех дружков Ильяса перебирать, а начнет, скорее всего с того, кто ближе всех стоит, а потому тихо исчез.

Но с этого времени он лучше понимал Ильяса, который никогда не скрывал от матери «получку», покупая для нее что-нибудь, чтобы не возмущалась, когда сын приходил под утро. Но, почему-то Павлу не хотелось завидовать свободе Ильяса. Ему было приятно, что в родном доме всегда царил покой.