Времена года

Аккуратно перенесла посудину в домушку и поставила на табурет в изголовье свекровиной кровати. – Хмелем-то обложим, как рукой всё сымет.

– Как же, «сымет», – недовольно передразнила Пелагея, – с само?й Троицы, с покосу не пущает хворость: пристала як репей.

Глаша приложила горячую тряпицу к пояснице свекрови.

– А! – заголосила та.

– Надо обыкнуть,[27 - Обыкнуть – привыкнуть, притерпеться] – Глаша обернула спину свекрови овчиной.

Стукнула входная дверь. Глаша обмерла. Брякнул черпак о кадку с водой.

– Шо голосышь, старуха?!

Пелагея запричитала пуще прежнего:

– Извести меня удумала, гадына!

– Маманя!

Демид вприщур глянул на Глашу, ухмыльнулся и задёрнул ситцевую занавеску:

– Исть подай! – раздалось могучее уже из залы.

Глаша приткнула под спину свекрови стёганое одеяло:

– Поспите, маманя.

Та что-то невнятно буркнула.

Глаша суетилась у печи, гремя посудой:

– Вона, кулеш. Шы.[28 - Шы – Щи] Картоха. Узвар.[29 - Узвар – компот]

Свёкор разложил на столе мозолистые ручищи и нетерпеливо постукивал ложкой, наблюдая, как Глаша выставила на стол чугунок и взяла из буфета завёрнутый в льняное полотенце каравай.

– Айда на гумно моло?тить – табя одну дожидаются.

– А маманя как же?

– Чай не дитё малое, – он прижал к груди каравай и одним движением ножа отрезал крупный ломоть. – Как Игнашка уехал, всё по дому телепаешься.[30 - Телепаться – ходить неровно, кое-как, качаться] На баз носу не кажешь.

Глаша смотрела, как перекатывались желваки на скулах свёкра.

– Пойду, шо ли? – осторожно спросила она.

– Пойди-пойди: без табя работнички не управятся, – Демид язвительно хмыкнул, дожевал корку и принялся хлебать щи.

Глаша растерянно глянула в сторону комнаты, где спала свекровь:

«Зараз обернусь», – сняла фартук, повесила на крюк, обмыла лицо в кадушке, подвязала белый платок по-бабьи и вышла во двор.

Гумно стояло на задней части база. Глаша шла неторопливо, привычно подмечая всё хозяйским взглядом.

«А кочет-то, кочет! Этаким гордецом ходит. Вона пёрышки на солнышке горят, шо энтот перламутр. Того и гляди топтать курей начнёт. Гнедой подрос: чуток и от матки оторвут, в степь пойдёт».

Глаша остановилась у плетня. В тени сарая лежала молодая корова с перевязанной ногой и тихо мычала. Докучливые мухи роились у бурой спины, словно почуяв, что гнать их некому.