Теория выигрыша

– Ну конечно! У нас девчонка работает, так она вообще за старика вышла. Он умрет – ей комната достанется. Ко мне даже подходят иногда: нет ли, мол, у вас в районе стариков таких, которые согласны.

– Со стариком жить? – фыркнула Верка. – Ну уж нет.

– Да не живут они! – Татарка от досады на ее непонятливость даже хлопнула ладонью по столу. – Это фиктивный брак. Она ему денег предлагает, он с ней расписывается. А как муж с женой они не живут. Да он старик, смеешься, что ли? – и татарка сама рассмеялась. – А есть такие старики, которые и денег не просят.

Ты ему приготовишь раз в день, он и благодарен. А ты зато москвичка. И сама можешь кушать то, что приготовишь! Вот это жизнь… Но стариков таких хороших мало… В основном алкоголики…

Татарка вздохнула, опустила веки на свои зеленые прозрачные глаза – и словно ее никогда не было. Несколько лет спустя Верка попыталась найти тот двор, ту дверцу, чтобы просто благодарно постоять и доказать самой себе, что здесь обошлось без мистики, но найти дверцу оказалось невозможно.

И район был точно не известен, и двор был не запомнен, и двухэтажных домов в те годы снесли немало – в общем, ушла под землю подземная комнатка с зеленоглазой татаркой, спасибо ей, кем бы она ни была на самом деле.

В тот вечер Иван Переверзин был трезв и нездоров. Накануне он сильно простудился, и теперь его всего ломало. Он и лежать не мог, и сидеть, и ходить – ныли бедра от колена, крутило поясницу, отдавало в пах. Жалко ему стало себя, хотя он себя жалел редко. Одинокому болеть плохо…

«Интересно, а умирать лучше одному или в чьем-то присутствии? – вдруг задумался Иван.

 – В присутствии, наверное, стыдно? Но одному, наверное, одиноко?» Мысль жарко разрослась в голове, стала преувеличенно важной, словно не будет ему покоя, пока он не решит, каким образом правильнее умирать. Это поднялась температура.

В дверь постучали, Иван пошаркал к входной двери.

Вначале он ее не узнал – она была нечеловечески красива в полумраке лестничной площадки. Не сирота с Казанского вокзала, а синеглазая ведьма из гриппозного кошмара.

Тело ее казалось больше и белее, волосы гуще и рыжее, а в глубине ее глаз, казавшихся почти черными, вздрагивали синие лучистые огоньки. Иван по болезни и не понял, что это отражение его же окон за спиной.

– Ну, дядя, не узнал, что ли? – огорченно спросила Верка.

– Температура у меня… Что-то плохо соображаю.

– Температура? Так ты давай в кровать. А то будет эта, как ее, пиво… ниво… Короче, воспаление.