Теория выигрыша

Через полчаса жизнь Переверзина переменилась. Сам он лежал на диване, на нем лежали два одеяла. Горло обмотал шарф, а на табуретке у дивана стоял стакан с чаем и бутерброд с маслом и медом. Верка гремела на кухне сковородкой и вслух поражалась изобильности московских магазинов. В родном городке в магазинах не было ничего – даже хлеба. Продукты продавались только на рынках, они были дороги, недоступны и совершенно не похожи на здешние.

– Сыр, – говорила она. – Желтый!

У них на рынках был только белый.

– Мед… Светлый, прозрачный!

У них был темный, сахаристый.

– Хлеб… Толстый!

У них был плоский.

– Конфе-еты…

Тут она даже остановилась и замолчала. Аналогов не было.

Так вот поражаясь, она поджарила картошку и четыре котлеты, купленные в отделе «Кулинария». Нарубила салат из огурцов и помидоров. «Готовить, надо готовить, – повторяла она про себя урок татарки. – Если не получится с готовкой, буду давать на водку, если не получится с водкой – придется предложить денег…».

Тут ей стало немного тревожно: а если Иван потребует… это? «Какая ты прекрасная», – сказал он, когда она поставила перед ним тарелку с картошкой и котлетой. Это могло свидетельствовать о нехорошем. Готова ли она была дать и это, если не пройдет готовка, водка и деньги?

Но не понадобилось ничего. Выздоровевший Переверзин согласился сразу, она даже не успела сказать про готовку. И он еще сказал, что отдаст ей деньги, истраченные во время его болезни – чудак.

Расписывались под неприязненные взгляды работниц ЗАГСа.

Удивленно сопел Митя, одетый в честь праздника в костюм. Вечером к их красивому столу прибежала дочка Переверзина и стала вопить, как резаная. Дочка вопила про квартиру, а неуклонно напивающийся Переверзин добродушно говорил ей, что жить будет долго, так что квартира – вопрос проблематичный. Дочка стала кричать, что вызовет милицию, и даже, кажется, вызвала участкового и соседей снизу, но тут Переверзин протрезвел, и вся эта толпа испарилась вместе с его пенсией и небольшой суммой из Веркиных запасов.

Сумму Верка, впрочем, дала добровольно. Две трети – дочери, одну треть – участковому.

Больше они к ней не приставали.

7

В пятницу вечером к ее столу подошел Артем. Сказал, что завтра празднует новоселье, попросил помочь. За перегородками затаили дыхание: их роман был мыльной оперой, разыгрываемой на подмостках бывшего НИИ.

Начался этот роман семь лет назад.