Илиада. Сокращённая версия

Поэтому каждое новое поколение просто обязано познавать его мудрость, стараться понять великие идеи его поэм, осваивать, интерпретировать, применять к своему времени. А для этого необходимы новые современные переводы Гомера, новое его осмысление. Гомер никогда не устареет. Ведь каждый перевод Гомера – это всегда немного иной взгляд на его поэмы, каждый перевод имеет свой характер, свои особенности, каждый перевод дополняет и расширяет наше представление о Гомере. А через это мы снова и снова оцениваем собственный взгляд на жизнь, делаем переоценку своих личностных и общественных ценностей.

2. Язык Гнедича

Перевод Николая Ивановича Гнедича грандиозен и оригинален уже по своей сути. О его значении и достоинствах написаны тома литературоведческих исследований, поэтому мы скажем лишь о его оригинальности. В чем она? В том, что Гнедич смог создать собственный язык перевода, на что мало кто обращает внимание. Но об этом скажем чуть ниже, а сначала укажем на то, на что обращает внимание всякий, взявшийся за перевод Гнедича.

Стало уже почти традицией, «не ущемляя всех достоинств перевода», как пишут многие авторы (что в принципе и невозможно), указать на то, что перевод Гнедича даже для его современников был всё-таки трудночитаемым из-за обилия старославянских слов, которые уже тогда не употреблялись, а также из-за сбоя ритма, а иногда и размера стиха. Недаром Пушкин написал эпиграмму на его перевод, намекая на «кривизну» стиха:

«Крив был Гнедич поэт, преложитель слепого Гомера,

Боком одним с образцом схож и его перевод».

Это притом, что Пушкин вполне по достоинству оценил перевод Гнедича в целом. Действительно, перевод Гнедича имеет огромное значение для русской культуры, и особенно для культуры художественного перевода. Почему для культуры перевода? Да потому, что Гнедич не переводил «Илиаду» на современный ему русский язык, как полагают многие. Он переводил Гомера на свой собственный язык, на язык Гнедича, который сам же и изобрёл для своего перевода «Илиады».

На тот язык, которым не говорили ни его современники, ни современники тех старославянских слов, которые он использовал в своём переводе. По сути, Гнедич перевёл «Илиаду» на искусственный русский язык, на придуманный язык, на собственный язык Гнедича.

С одной стороны, это сыграло положительную роль для перевода, сделав его просто грандиозным, необычным, неповторимым, единственным в своём роде.