Прямая речь. Избранные стихи

А смерть смыкается за спинами, как шлюзы,

карнает век и налагает узы

на совесть,

на руку,

на шею,

на любовь…

Мы умираем долго, вновь и вновь

перед оскалом каждой новой смерти

оказываемся полуживыми,

стучимся в завтра душами пустыми,

но стойко мрём, придерживаясь тверди

заученных измлада заклинаний, —

наследий звонких и пустых,

– что надо жить,

что жизнь не терпит холостых,

что вовсе не души твоей погода,

а продолженье рода

суть цель твоя и суть,

что благ тяжёлый путь,

что как-нибудь состроишь счастье ты,

не допускай лишь пустоты, —

бездельности,

бездетности,

безлюдства

и прочего душевного беспутства!

Неотягчённости страшись

и помни, – только то есь жись,

что – в бремя,

в тяготу,

в заботу!

Сопротивляйся, жди субботы

и воскресения за ней,

чтобы замучивших цепей

чуть приослабить натяженье,

чтоб напряженье снять:

на час, на день

вкусить безделие, и лень,

и ланей, – символы желанья, —

узреть как некий сатана…

Увы, хоть пауза дана, —

не впрок тебе очарованье!

Назавтра – каторга опять.

Ты начинаешь размышлять

и понимаешь, – всё напрасно,

а праздность вольная опасна

твоим трудам, твоей семье

и прочей тусклой кутерьме,

которую зовут судьбою,

а надо бы тюрьмой назвать.

Там можно, разве что, зевать!

Наедине с самим собою

в неё давно не веришь ты.

Она лишь рупор пустоты,

калика с тощею сумою.

И как запуганный Нептун

заныриваешь под корягу,

и по морщинам фазы лун

считаешь, кутаясь в отвагу,

не сознаваясь сам себе,

что прозябаешь в пустоте,

что жалок ты, что почернели

твоей невинности цветы,

что среди нудной маеты

расстроились и поглупели

«рассветов бледные свирели»,

что весь твой юношеский вздор —

на дне души осевший сор.

Таков ты, бледный и немой,

и настоящий рыцарь быта,

в котором всё поперебито.

О чём же говорить с тобой?

О празднике?

О спазме счастья?

О благотворности ненастья

для оторвавшейся души?

О том, что суета – гроши?

О чём?

О творчестве? О боли?

А может, о посконной доле

карабкающихся на шест,

у жизни вырвавших борьбою

лишь право грустное на крест?

О чём заговорить с тобою?

И что с собою делать мне,

не приспособленному к тьме?

С добропорядком не в ладу,

среди людей я как в аду.