Призвание – писатель. Том 2

 – Поедешь с этими и сам все устроишь. Понял?

– Будет сделано, – с готовностью ответил Рыжий.

– А с ним что? – растерянно спросили сзади и Сергея снова встряхнули.

– А вот это уже не мои проблемы! – раздраженно ответил человек в плаще. – Можете домой отпустить, а можете и до участка подбросить. Чтобы он вас, идиотов, там прямо и сдал.

Он развернулся и зашагал прочь.

– Вадик, а ведь это все ты… – наставительно начал кто-то.

Сергея снова стукнули по затылку, и что происходило дальше, он уже не слышал…

…– Смысл, собственно говоря, в том и заключается, что во всем этом нет никакого смысла, – трещал без умолку Макс.

 – Проповедовать мы ничего не проповедуем, морали у нас никакой нет. В этом и состоит наша свобода.

– В отсутствии морали? – не понял Сергей.

– Нет, в отрицании общепринятой, ханжеской морали. Что такое мораль? Это предубеждение, искусственно воздвигнутое ограничение. Глупый стереотип, догма. Наша цель – разрушить это бесполезное, давно утратившее всякий смысл строение.

И начинаем мы, в отличие от некоторых, с себя. Таких, как я, не так уж и много, но и не сказать чтобы слишком мало. В общем, достаточно. Возможно, глядя на нас, люди наконец задумаются над тем, что они из себя представляют. Мы для них являемся как бы напоминанием, свежей струей воздуха в затхлом помещении.

– А в Котлован работать вы тоже не ходите?

– Нет, – Макс засмеялся, – насчет Котлована это уж как кому повезет. Сумел отвертеться – хорошо, ну а нет… Впрочем, убытку там от таких работников гораздо больше, чем пользы.

Стоп! Пришли.

Посреди пустыря, поросшего беленой и редким репейником, горел небольшой костерок. Возле костра, прямо на кучах шлака, сидели несколько человек. Парень в кожаной, утыканной клепками куртке бренчал на гитаре. Двое других его слушали. Тут же обнималась малолетняя парочка. Еще трое или четверо сидели в тени по другую сторону костра и негромко разговаривали.

– Привет. – Макс по очереди поздоровался со всеми и тоже уселся на землю.

 – Что-то нас сегодня маловато, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Дык пасмурно… – вяло констатировали справа.

На Сергея никто не обратил внимания. Он притулился чуть поодаль и стал наблюдать. Лохматые прически, довольно развязные манеры. Явное злоупотребление пирсингом и портвейном. На некоторых вместо нормальной обуви были надеты роликовые коньки, и как они умудрялись передвигаться на них по этому пустырю – было не очень-то понятно.