Исповедь мачехи

У вагона Алевтина молча чмокнула Андрея в щеку и ушла… Постояв, переминаясь с ноги на ногу, на перроне, потом все-таки решили уйти, не дожидаясь отправления поезда.

Мы ехали по Москве. Мы были вместе, но какая-то тень набежала на наше только-только возвратившееся счастье. Я, с одной стороны, чувствовала облегчение от того, что мы остались одни, а с другой – на душе кошки скребли: на фоне того, какой мы увидели Алю, мы были до неприличия благополучны. И дело не в протертых махровых носках и выношенной до дыр футболке… По сравнению с нами Аля оказалась пронзительно одинокой.

Так уж повелось с самого начала в нашей с Андреем семье, но мы не делали секрета из того, что у отца семейства была семья до нас и есть дети от первого брака. И Егор, и Маша знали о том, что у них есть целых две старшие сестры, ровно с того момента, как стали осознавать себя в этом мире. Как только появлялась возможность и это было удобно, я отправляла Андрея на встречу со старшими детьми вместе с маленьким Егором.

Знаю, что рождение Маши Андрей отмечал в кафе вместе с дочерьми… Егор и Маша всегда росли с тем, что в нашей семье детей четверо.

Впервые в своей жизни наш сын с пристрастием стал выспрашивать, почему Аля и Маргарита живут не с нами, именно в тот августовский день, когда мы ехали с вокзала, проводив Алевтину.

Говорить все как есть, но в доступной возрасту форме – это всегда принципиально важно для меня в общении с детьми.

Поэтому Егору все вещи называли своими именами, но с добавкой про то, что папа всегда хотел, чтобы девочки жили с нами, а я была против, потому что считаю, что дети должны жить со своей мамой.

Во время разговора по радио заиграла песня про Комарово, и вдруг наш папа запел… Сначала он подпевал тихо, а потом все громче и громче. К припеву наш хор звучал, по-моему, на всю Москву… Так громко и так дружно мы тогда пели впервые в нашей жизни: «На недельку до второго я уеду в Комарово…»

Вечером, уже вдвоем с Андреем, мы впервые серьезно обсуждали варианты переезда Али к нам.

Мы понимали, что чем дальше будет продолжаться такое «общение» с дочерью, тем больше станет пропасть между нами и Алевтиной.

А потом так случилось, что Андрею пришлось надолго уехать жить во Владивосток. Мы с Егором и Машей остались в Москве совершенно одни.