Исповедь мачехи

Отступать было некуда, и я вгрызалась в московскую жизнь как могла, опираясь на совершенно не свойственную детскому возрасту поддержку моих чудесных детей, так похожих на своего папу смелостью и надежностью.

Потихоньку я обрастала знакомствами. Сколько же хороших и отзывчивых людей тогда повстречалось на моем пути! Именно в то время в моей жизни появились две подруги. А ведь мы просто вместе водили детей заниматься танцами…

Все складывалось хорошо, и я с легкостью преодолевала трудности.

Москва приняла нас, а мы были благодарны ей за то, что нам стало легче дышать, стало ясно, что «завтра» будет.

Мне оказалось так комфортно внутри этой сумасшедшей и реактивной московской жизни, что я была убеждена: так же хорошо здесь всем, кого я люблю.

В 2006 году зимой мы смогли купить квартиру в Чертанове. Много денег взяли в долг, продали квартиру в Прионежске, что-то Андрею удалось заработать на Дальнем Востоке.

Четырехкомнатная квартира общей площадью 62 квадратных метра дала нам возможность получить московскую прописку и хоть чуть-чуть расправить плечи. Мы «заземлились» в столице…

Летом впервые за годы Андрей смог взять отпуск в июле, и мы отправились в Прионежск. По дороге заехали в гости к родителям Андрея. Свекровь отмечала юбилей. Нам удалось договориться с Алей, и она тоже приехала к бабушке на праздник.

Та встреча с Алевтиной, уже совсем взрослым ребенком Андрея, положила начало совсем другим нашим отношениям, другому пониманию друг друга.

В ночь на 20 июля, в канун праздника, мы с Алей надували шарики, украшали дачу, чтобы утром начать праздновать юбилей, и болтали, болтали – тем для разговоров было не счесть.

Я нарадоваться не могла тому, что увидела перед собой девочку с открытой душой, готовую слышать меня – собеседника.

Я, как всегда, рассказывала очередную историю из своей жизни, когда вдруг Аля посмотрела на меня и спросила:

– Почему вы с папой сразу не забрали меня к себе?

– Аль…

– Я так долго ждала, когда меня вызовут в суд и спросят: «Девочка, с кем ты хочешь жить?» – а я отвечу: «С папой!»

В горле застрял ком, из глаз предательски катились слезы.