Стокгольмский синдром

– Объясни, я тоже хотела бы.

– Ты хоть когда-нибудь трахалась под наркотой? – Саймон посмотрел на нее с живейшим интересом натуралиста.

– Нет, – честно призналась Майя. На ровном месте ей стало стыдно, будто она сморозила очевидную глупость или оказалась голой в публичном месте. Удивительно: она не испытывала ни капли стыда за свое поведение, но факт того, что в ее жизни не случалось ни одного захода по веществам, смущал ее куда больше.

– Понятно. Описать слепому красный цвет будет проще.

Попробуй как-нибудь. Это нечто, особенно, если вмазаны оба.

– Тогда расскажи о магии.

– Ты, конечно, выбрала момент, чтобы доебаться, – хмыкнул Саймон. Сигарета в его пальцах истлела на две трети. – Окей… Если хочется просто ей вставить, чтобы отпустило – это влияние химии. Обычно, стимуляторов. Под химией трахаться хочется практически с полпинка, хоть от косого взгляда. Либидо распухает до размеров параллельной реальности.

– Я заметила…

– Не перебивай меня, ладно? – затянувшись, он заставил тлеющую алую точку подняться еще ближе к полоске фильтра.

 – Так вот… Если вставляешь, смотришь ей в глаза, и тебе важно видеть, как глубоко ты вставился – это магия. Разница в том, что химия – это очень приятно и почти незабываемо. А магия – это пиздец, верная смерть. Люди еще называют ее чувствами. Если ты хочешь мое мнение, то химия – штука более честная. Чистый безэмоциональный кайф. Потом немного алкоголя, волшебная пилюлька – и ты уже полумягкий, у тебя плохое настроение и приятная усталость. Никаких чувств, только ощущения. Неебическая разница, мне кажется.

Майя представила этот же монолог в устах Петера, но картинка рассыпалась, не удержавшись и пяти секунд. Глупым он не был, нет. Но ему явно недоставало мрачноватого очарования Саймона. И она проваливалась в эту опасную трясину, понимая, что ей нравится не только ощущение его члена внутри себя, но и его вывернутая логика.

Привкус магии, не иначе.

– Симме…

– Ммм? – он затушил окурок, отставил пепельницу и снова приложился к воде.

– Сколько ты уже не спишь?

– Какая трогательная забота, Майя… Кажется, ты говорила, что хочешь еще?

– А тебе хочется вставить мне, чтобы отпустило? – не удержалась она.

– Это тоже. И чтобы у тебя коленки тряслись как минимум до завтрашнего вечера, королевна…

Все было просто, как детский пазл из десятка крупных деталей.