Стокгольмский синдром

Из холода ее бросило в жар, но страха практически не было. Сверху ей улыбался Саймон Хеллстрем.

Теперь уже, без сомнений, ее Саймон.

Сделав губки бантиком, она послала ему воздушный поцелуй и улыбнулась в ответ.

– Какой же ты все-таки…

Молча, он положил ее руки себе на плечи и вопросительно поднял бровь. Ей хотелось губами разобрать гармошку морщинок у него на лбу, но она сдержалась. Вместо этого она снова прошлась пальцами по шероховатым драконьим крыльям, вытатуированным на его коже, притягивая ближе.

Саймон склонился, касаясь кончиком носа щеки Майи.

– Ну?

– Дикий, – сказала она то, о чем думала с самого первого раунда. – Прекрасный, но совершенно дикий.

Внезапная нежность его горячих губ не вписывалась ни в это определение, ни в его собственные правила. Отлепиться от него не представлялось возможным, а Майе и не хотелось: она провела бы остаток ночи под гнетом его груди, отвечая на его поцелуи. Но у герра Хеллстрема явно были другие планы.

Выдохнув, он встал и прошелся за сигаретами, ничуть не стесняясь собственной наготы.

Впрочем, вернулся он через минуту, захватив и початую пачку своих крепких сигарет, зажигалку, и пепельницу. Майя созерцала его возвращение, зажав подушку между коленок. Ей вовсе не хотелось прикрыться – просто ей очень его не хватало. Плюхнувшись на прежнее место, Саймон тут же отнял подушку, запихивая себе под голову и устраиваясь поудобнее. Возмутиться Майя не успела: расслабленно откинувшись, он тут же забросил ее колено к себе на бедро.

Прикурил. Затянулся. Выдохнул дым через ноздри.

– Откуда ты, мать твою, знаешь, а?

Обняв его за пояс, она придвинулась еще ближе.

– Это написано на твоем покоцанном лбу.

Майя смотрела, как он втягивает щеки, затягиваясь снова. Если обиделся, есть вероятность, что пепельница, которую он без долгих раздумий плюхнул себе на живот, ему не понадобится. Но Саймон только аккуратно стряхнул пепел.

– Прикол… Мне надо бы сняться алкоголем или принять аминазин, тупо чтобы поспать.

Мой мозг светится, как лампочка, меня колбасит от гипертермии. Бля, психоз уже берет меня за яйца! Но нет… Вместо этого я планирую трахнуть тебя снова. Как ты это делаешь?

– У тебя классический риталиновый стояк, парень…

– Что ты знаешь об этом, детка? – беззлобно огрызнулся он. – Я большой мальчик. Со мной бывала и химия, и магия. И то, и другое – редкостная хуйня, но разницу между ними я понимаю.