Стокгольмский синдром

Его пульс под ее пальцами стал более частым и наполненным, с гулкой отдачей в запястье. Так бьется сердце… И так заканчиваются пододеяльные игры мальчиков.

– Поцелуй меня… – хрипло попросил Саймон, в то время как его ракета была уже готова взлететь. – Слышишь?

Она слышала. Но вместо его полураскрытых губ потянулась вниз, к напряженному члену. Самый нежный из ее сегодняшних поцелуев, с легкими касаниями губ и языка, был встречен горько-соленым залпом практически сразу. Но она еще пару минут продолжала эту игру, чувствуя, как Саймон извивается под ней от удовольствия, смешанного с негодованием.

Она понятия не имела, чего в нем сейчас больше. Она просто проглатывала.

Саймон Хеллстрем оставался горячим, сколько бы воды он ни выпил.

– Обалдеть… – поделился он впечатлениями, когда она вернулась в исходное положение, больно упираясь в его грудь подбородком. Надеясь, что легкая боль ослабит его неукротимое либидо и чувствуя, что заводится сама – от его грязного языка, манеры поведения и этого дурацкого взгляда.

Кажется, они могли бы затрахать друг друга до смерти: он – на стимуляторах, а она – на чистом эмпатическом энтузиазме.

Глядя на его губы, Майя даже немного жалела о том, что ослушалась.

– Прости, Симме.

– Звучит как: «пошел ты на хер».

– Тебе понравилось, я знаю…

– Меня бесит, когда ты ведешь себя как я. Не заметила?

– Я заметила, что когда ты бесишься, тебе лучше быть связанным.

Она не успела понять, как он сделал это, но уже через мгновение Саймон сбросил ее с себя, наваливаясь сверху и больно перехватывая запястья.

– Спорим, что я запихну в тебя бутылку, потом втиснусь сам, а ты и не пикнешь? – жарко прошептал он в ее лицо, щекоча волосами, целуя в губы, а потом посасывая место недавнего укуса. – Лучше не зли меня…

Вкус крови отлично вписался в пряный букет сегодняшней ночи.

– Не буду, – покорно согласилась Майя, чувствуя, что играет с огнем.

– А что ты будешь? – тут же спросил Саймон, заводя ее руки вверх и совсем чуть-чуть вдавливая их в постель.

Этого было достаточно, чтобы плечи отозвались тянущей болью, разливающейся вниз, до самой груди. – Что ты, сука, будешь делать, я тебя спрашиваю?!

– Решать тебе, – уклончиво ответила она. По мнению Саймона, это было дерзко, но действительности соответствовало.

– Бинго, детка. Решать всегда будет Папочка. Если я захочу быть связанным снова, я тебе намекну, так и быть.