Стокгольмский синдром

– Да ты золото, детка! Принеси мне минералки, ладно? Пока мой ускоренный мозг не испарился…

Дойдя до холодильника и выхватив оттуда пару бутылок воды, она развернулась, чувствуя на себе очередной пристальный взгляд Саймона. Отсюда в темноте она не могла разглядеть выражения его лица, но Майя отчетливо видела его унизанные кольцами пальцы, то поднимающиеся вверх, то опускающиеся вниз, оттягивая крайнюю плоть.

Чокнутый. Заведенный.

Спорткар, разгоняющийся до максимума за считанные секунды.

Видеть его таким было особым удовольствием.

В очередной раз Майя почувствовала себя живой. По-настоящему.

– Кажется, ты собирался остыть, – не без затаенного ехидства сказала она, подойдя к кровати, на которой Хеллстрем в полном упоении любил себя в ручном режиме, заложив свободную левую руку за голову. Он усмехнулся, глядя на нее из-под полуопущенных век.

– Дай мне воду. И возьми его, – почти ласково сказал он.

Бросив ему бутылку так низко, что она легко могла бы разбить ему лицо, Майя не удивилась тому, что Саймон ее поймал – иначе получил бы рассечение не хуже уже имеющегося.

Ее ладони были почти ледяными, а его кожу она запомнила как очень горячую, потому она засунула руки под мышки, чтобы согреть их хоть как-то. Заметив это, он улыбнулся еще шире.

– Если ты думаешь, что я собираюсь стоять на коленях, то черта с два ты угадал, Симме.

– Если ты думаешь, что меня ебет, каким именно образом ты будешь мне дрочить… – он выразительно замолчал, прикладываясь к бутылке.

 – Просто сделай это.

Она улеглась рядом, переворачиваясь на живот и устраиваясь у него на груди так, чтобы видеть лицо. Пальцы ее правой руки игриво прошлись по кожаной флейте Саймона, будто вспоминая, как играть.

– Ты такой испорченный, что мне от тебя сто лет не отмыться, – заявила Майя, глядя в голубые глаза Саймона.

– Крепче. И энергичнее, – сухо прокомментировал он. Она послушалась, не отводя взгляда от его лица. Он демонстративно поправил языком колечко в губе.

Ее тонкие пальцы в точности повторяли придуманную им игру. Прямо в этот момент Майя поймала себя на мысли о том, что ей нравится происходящее. Не эта квартира, нет. Не его пижонские чопперы. Нравится чувствовать в ладони его горячую плоть. Нравится этот его дурацкий жар, эти расширенные зрачки, за которыми пляшет безумие.

Нравится это влажное скольжение то вверх, то вниз.

Нравится, что он играет с ней, а она – с ним. И всех все устраивает.