Стокгольмский синдром

– А если не встанет? – ирония в его голосе была не очень-то едкой. Он тоже устал, к тому же, был изрядно датым.

– Я знаю, как его можно поднять.

– Ты засранка, Майя…

– Я знаю. Но тебе же нравится?

– Да я просто охуеваю с тебя!

Оказавшись под одеялом, Майя тут же повернулась к нему спиной, стараясь выкинуть из головы разные глупости. Уже засыпая, она почувствовала его ладонь на своей талии.

Ничего не сказав, она просто накрыла его пальцы своими, проваливаясь в сон.

4. Немного о боли

Проснувшись, Майя не смогла понять, который сейчас час. Было темно, и за окном уже привычно сияла пульсирующая транспортными артериями столица. Саймон спал, и в неясных отсветах его лицо было очень уж серьезным для спящего.

Интересно, во сне можно чувствовать головную боль?

Майе нестерпимо хотелось пить и немного хотелось есть. И совершенно не хотелось вставать, чтобы не будить свое персональное лихо, покуда оно тихо дышит на соседней подушке.

Поскребя по сусекам, она нашла в себе еще и немного любопытства. Первым пунктом ее интересовало, заточен ли Грешник еще хоть на что-то, кроме получения удовольствия всеми доступными ему способами? Вторым – какого черта было нужно Петеру утром? Она была уверена, что он перезвонил позже, и не один раз. Он умел быть настойчивым, когда не надо.

Мыслей о том, чтобы уйти, у нее не возникало. Не потому, что она боялась спуститься в метро или поймать такси, а потому, что уходить расхотелось.

Не сейчас, не сегодня. Она подумает об этом завтра, но не теперь… Поняв, что терпеть больше нет никаких сил, Майя встала, стараясь производить поменьше шума.

И тут же поняла, что под теплым одеялом под боком у Саймона было куда уютнее. Ощупью отыскав плед, оказавшийся на полу еще тогда, когда она приземлилась на эту постель впервые, девушка завернулась в него на манер римской тоги из тонкого флиса.

Добравшись до зоны кухни, она осторожно, практически бесшумно включила подсветку над вытяжкой.

Окей… После ревизии холодильника широко известной в узких кругах рок-звезды, Майя соорудила себе пару изрядных бутербродов с индейкой, которые планировала запить сидром. Подумав, один она оставила на тарелке.

Плохой знак: когда начинаешь о ком-то заботиться, этот кто-то может сесть тебе на шею.

Сидр был прекрасно холодным, хотя фрекен Нордин понимала, что жажду утолять лучше водой – так же точно, как и то, что спать нужно с равными.