Стокгольмский синдром

С теми, кто без ума от тебя и всегда сможет быть рядом. Там, в койке, остался король, в то время как она сама – всего лишь фрейлина. Майю никто и никогда не учил считать себя королевой. Вспомнив почти нежное «королевна» в исполнении Саймона, она усмехнулась.

Вряд ли это имя ее собственное.

От этих мыслей еда становилась поперек горла, но сидр делал свое дело: она расслабленно улыбнулась, облизывая покрытые мясным соком пальцы. Интересно, готовит здесь тоже домработница? Как он сказал? «Останься здесь до среды», кажется?

Она была готова остаться и дольше – это ее пугало.

Саймон Хеллстрем не решит ее проблем, нет. Скорее, создаст ей новые.

Майя не знала, как и чем убить время, пока хозяин ее мыслей и этой квартиры все еще спит. Со скуки она прошерстила его платяной шкаф, рассматривая десяток одинаковых узких джинсов и ворох рубашек, среди которых попадались, пожалуй, чересчур экстравагантные. Не удержавшись, она вытащила одну из них, с принтом золотистого питона, и прикинула на себя.

Усмехнувшись, девушка рассматривала вышитое на спине матерное слово, а потом избавилась от пледа, надевая рубашку Саймона на голое тело. Плоские кнопки защелкивались с едва различимым звуком.

Хороша, чертовка.

От попытки натянуть на свои бедра эти безбожно узкие штаны она отказалась сразу же. Зато мысль о его собственных плавках плотно засела у нее в голове. Копаться в нижнем белье было глупо и смешно, но она сделала и это, выбирая самые узкие из черных.

Она хотела бы быть женской копией Саймона, но вместо этого получилась пародия. Глядя на себя в зеркало, она была готова возненавидеть свои темные волосы.

Вместо пижонской рубахи Грешника ей куда больше пошла бы одна из художественно обрезанных маек его гитариста Марса. Скривив пухлые губы, она только добавила сходства. И ладно…

Но рубашка пахла Саймоном, и расставаться с ней из-за этого внешнего диссонанса не хотелось.

Это так по-мужски – вешать рубаху, которую ты уже надевал, которая штырит солнечным днем где-то на взморье, чертовым «Бодлером», высолом пота и сигаретами, обратно в шкаф.

Носить мужские трусы Майе пока что не доводилось, но сверкать голым задом сил больше не было. Может, еще пять-десять минут – и маскарад был бы окончен, но тишину прорвало слишком громким рингтоном смартфона.