Стокгольмский синдром

Хеллстрем тут же среагировал, прижимаясь губами к ее виску, обхватывая за талию и давая ей в полной мере прочувствовать приятную твердость бутылки виски, спрятанной у него за пазухой.

– Теперь особое приглашение нужно тебе? – поинтересовалась она глухо, тут же прихватывая зубами плоский поводок молнии и оттаскивая его все ниже и ниже.

– Ага… Пригласишь по-особенному? – ответил он так же глухо. Удивляясь своему азарту следовать каждой его безумной идее, Майя продолжила расстегивать его куртку, опускаясь все ниже, выпутываясь из его рук.

Веселящие пузырьки возбуждения ударили ей в голову, и она очнулась окончательно, уже стаскивая его пижонские чопперы.

Носки Грешника были идеально белыми.

– Ты достаточно приглашен? – поинтересовалась Майя, незаметно даже для себя самой переходя к массажу ступней, устроившись перед ним по-турецки прямо на полу.

– Да я охуел вообще…

– Ты останешься?

– Если ты продолжишь…

И она продолжила – возможно, впервые в жизни получая реальное удовольствие от простых прикосновений к одному из самых интимных и беззащитных мест мужского тела.

Стараясь не применять силу и не провоцировать щекотку, прокладывая уверенный путь от пальцев к голени. В конечном итоге, из прихожей Саймон вышел босым, в джинсах и майке, шлепая по теплому деревянному полу с бутылкой виски в руках.

Майя юркнула в свою тесную ванную, чтобы натянуть на себя домашний спортивный костюм и закинуть непростую рубашку Хеллстрема на деликатную стирку.

Когда она вернулась, ее гость меланхолично переключал каналы, будто пытаясь отыскать истину между Евроспортом и Шведским MTV.

– Убого, правда?

Он фыркнул.

Она приземлилась на низкий диван рядом с ним, западая в пахнущих лавандой подушках. Бутылка стояла на маленьком столике, на который Саймон пристроил и ноги. Круглый проволочный плафон из IKEA светил пыльным, но теплым светом, низко спускаясь с потолка. Щуриться от него не хотелось.

– Напоминает мою квартиру в Лондоне. Очень.

– Тебе там нравилось?

– Сомневаешься?

– Я просто видела ту, которая съемная…

Он фыркнул снова, закатывая глаза.

– Брось… Это херь, которую можно купить за бабки. Просто кусок нашего материального мира. Угол, в котором я храню шмотки и сплю.

– И трахаешь баб, – добавила Майя, хотя очень хотела бы оставить эту ценную идею в собственных мыслях.