Стокгольмский синдром

– А если я хочу и того, и другого? И полирнуть остатками виски?

Усмехнувшись, Саймон убрал руку из опасно-приятной зоны, прихватывая Майю за шею, вдавливая ногти глубоко в тонкую светлую кожу.

– Тогда попроси Симме отодрать тебя на полу, шлюшка.

Она чувствовала, как он заводится, понимала, что заводится она сама.

– Пожалуйста, Симме…

Коротким, но уверенным движением он спихнул ее с дивана, давая знак, что игра началась. Приложившись локтем, Майя попыталась отползти, но Хеллстрем поймал ее за босую ступню.

– Не так быстро, королевна, – и девушка послушно замерла на месте как насекомое, неудачно упавшее на спину. Оттолкнув в сторону катающийся на колесиках столик, Саймон принялся расстегивать ремень джинсов, кривя губы в знакомой ухмылке. На этот раз он сверкал проработанным контуром нижнего пресса, поскольку трусов на нем не было. – Хотя… Быстро я тоже очень люблю.

Уже через мгновение достаточно грубо перевернутая им на живот Майя могла только вцепиться пальцами в короткий ворс ковра, проверяя на прочность собственные ногти, и позволяя Саймону рывком обнажить ее до колен.

Чувствуя, как он наваливается сзади, распластывая ее, не давая даже вдохнуть полной грудью, притирая этой самой грудью о пол. Она понятия не имела, каких усилий ему стоил хоть какой-то баланс: в момент, когда он вошел, пиковое возбуждение смешалось с болью, сузив восприятие Майи до слабо освещенного тоннеля. Его вес, резкие толчки его горячего поршня внутри и сама мысль о происходящем то и дело сбивали ее дыхание… Впервые за все время с тех пор, как она лишилась того, что принято называть невинностью, она стонала по-настоящему, без притворства.

В который уж раз не узнавая звук собственного голоса, разбавленного шумным дыханием сверху. Каждый раз, когда он оказывался достаточно глубоко, вталкиваясь сверху и по косой вниз, ее лобок с силой вжимался в покрытый тонким ковром пол. Эта боль была незнакомой и почти огненной.

Не дать ей кончить было вполне предсказуемой частью его доктрины жестокости, но разочарование было таким горьким, будто ее лишили чего-то действительно важного.

Чувствуя, как откатившийся в сторону Саймон почти издевательски водит гладкой головкой члена вдоль ее ягодицы, Майя была готова перевернуться на спину хотя бы затем, чтобы вцепиться в его улыбающуюся физиономию. Вместо этого она подтянула руку к лицу, закусывая кулак, чтобы не расплакаться. Напряжение в ее теле никуда не делось.