Шаманской тропой. Введение в мифическую космографию

Гильгамеш приближается к её жилищу,

<…>

Гильгамеш ей вещает, хозяйке:«Теперь, хозяйка, – где путь к Утнапишти?

Каков его признак, – дай его мне ты,Дай же ты мне пути того признак:Если возможно – переправлюсь морем,Если нельзя – побегу пустыней!»

Хозяйка ему вещает, Гильгамешу:«Никогда, Гильгамеш, не бывало переправы

И не мог переправиться морем никто, здесь бывавший издревле, —

Шамаш-герой переправится морем, —Кроме Шамаша, кто это может?

Трудна переправа, тяжела дорога,Глубоки воды смерти, что её преграждают.

Есть, Гильгамеш, Уршанаби, корабельщик Утнапишти,У него есть идолы, в лесу он ловит змея;Найди его и с ним повидайся,Если возможно – с ним переправься,Если нельзя, то вспять обратися»

<…>

Гильгамеш и Уршанаби шагнули в лодку,

Столкнули лодку на волны и на ней поплыли.

Путь шести недель за три дня совершили,

И вступил Уршанаби в воды смерти.

2. Манъёсю[140 - Составленная в сер. VIII века антология древней японской поэзии.]. Легенда о Вечной стране

…В старину в Мидзуноэ

Раз Урасима-рыбак,

Ловлей рыбы увлечён —

Кацуо и тай, —

Семь ночей не возвращался

На село домой,

Переплыв границу моря

На челне своём.

Дочь морского божества

Водяных долин

Неожиданно он вдруг

Встретил на пути.

Все поведали друг другу

И судьбу свою

Клятвой навсегда скрепили,

В вечную страну уйдя…

Во дворец владыки дна

Водяных долин,

В ослепительный чертог,

В глубину глубин

Парой юною вошли,

За руки держась,

И остались жить, забыв

Горе, старость, смерть.

И могли бы вечно жить

В светлой стороне,

Но из мира суеты

Странен человек!

Раз, беседуя с любимой,

Так промолвил он:

«Ненадолго бы вернуться

Мне в мой дом родной!

Матери, отцу поведать

О своей судьбе,

А назавтра я пришёл бы

Вновь к тебе сюда».

Слыша эту речь его,

Молвила в ответ она:

«Только в вечную страну[141 - [выделено мной. – М. А.]]

Ты вернись ко мне!

Если хочешь, как теперь

Вечно жить со мной,

Этот ларчик мой возьми,

Но не открывай».

Так внушала рыбаку,

Поглядела вслед…

И вот прибыл в край родной

Юноша-рыбак.

Он взглянул на дом, а дома —

Смотрит, – нет как нет,

Поглядел он на селенье —

И селенья нет.