Хозяйка истории. В новой редакции М. Подпругина с приложением его доподлинных писем

Сидела за ширмой, как дура, и слушала их откровения. Иными словами, подслушивала.

Вообще-то противно.

Но, объясняют, такие беседы должны протекать один на один, третий лишний (это я), третий будет сковывать испытуемую. Значит, необходимо спрятаться[36 - Е. В. Ковалева опять драматизирует свое положение. Напрасно она так сильно переживает роль свидетеля интимных бесед. Ничего исключительного в ее действиях не содержалось. Надо ли объяснять, что эти беседы записывались на магнитофонную пленку. Кроме того, в соседней комнате сидели энергичные инициаторы-исполнители (среди них был и автор настоящих примечаний) и, фиксируя «в живую» разного рода нюансы, заинтересованно обсуждали по ходу собеседований сексуальные возможности своих будущих партнерш (каждая из которых уже была на тот момент кем-нибудь да испытана).

Оказывается, у каждой из них спрашивали, каким они предпочитают увидеть специалиста – мужчиной или женщиной? – и все предпочитали общение с женщиной, лишь одна с мужчиной, но с ней, к счастью, обошлись без меня.

В основном молоденькие, но были и за тридцать[37 - Подробнее об отряде участниц эксперимента см.: часть 2, глава 4.].

Опытными себя считают. Все. Это очень трогательно. Пускай.

Любовь Яковлевна[38 - Л. Я. Василевская (1933–1991) – видный советский сексопатолог, автор многих научных работ, носивших секретный характер. Незаконно репрессирована 21 августа 1991 года.] – сама доброжелательность – их легко раскручивала.

Да они и не думали ничего скрывать. Зря пряталась. Сидела бы рядом, ничего бы не изменилось.

Хотя нет. Рядом еще хуже. Не мое это все, не смогла бы в открытую – неловко. Ну что же со мной поделать, если до сих пор – неловко?

– Итак, вы ощущаете биения, подобные ударам пульса?.. Интенсивность ощущений достигает до шоковой?.. И… пожалуйста, поподробнее… вы громко кричите, не так ли?

Не знаю, по какому принципу их отбирали. По-моему, по этому: «громко кричите».

Охотно рассказывали.

Интересовались, в чем суть эксперимента. Сами не знают, на что подписываются.

Любовь Яковлевна им говорила:

– Увидите. Вам понравится.

Ну что я могла посоветовать? Ничего. Так потом и сказала, что ничего «родственного» ни с кем из них не нахожу. А если что-нибудь и есть специфически общее, ума не приложу, в чем оно должно проявиться. Бабы как бабы. Только пораскрепощеннее, что ли, чем я раньше была.

– Это верно, – согласилась Любовь Яковлевна.