Стихотворения в двух томах. Том первый

О щедрости Божественной размах!

А я так мелочна в делах своих ничтожных!

Не научила…

Она в автомобильной катастрофе

Разбилася во цвете юных лет.

Лежит в больнице. Заострился профиль,

Во взоре гаснет жизни слабый свет.

В халатах белых, не волнуясь очень,

Врачи шепнули тихо в стороне:

«Она, наверно, не протянет ночи…»

И слух поймал тот шепот в тишине.

– Пришлите мать, – она сказала строго, –

Велите ей сейчас ко мне войти.

И мать вошла и стала у порога,

Как бы бояся ближе подойти.

– Стань здесь поближе, мать, я умираю,

Меня ты петь учила, танцевать,

Я на рояле хорошо играю,

Но вот теперь мне нужно умирать.

– Мне страшно, мать, о Боге я не знаю,

Скажи, ответь, как вечность мне встречать?

Учила жить, но вот я умираю,

А ты не научила умирать! –

Мы прославляем матерей так много,

Благоговеем перед словом «мать»,

Но только мать, что носит в сердце Бога,

Детей научит жить и умирать.

Мальчишку, шедшего домой

Мальчишку, шедшего домой

Вприпрыжку из воскресной школы,

Остановил на мостовой

Мужчина с взором невеселым.

– Чего так радостен, малец?

Зачем лицо твое сияет?

– Есть в небе у меня Отец,

Меня Он любит и прощает.

– В награду дам я четвертак, –

Сказал тогда мужчина строго, –

Если покажешь мне, чудак,

Где есть Он, где ты видишь Бога?

Простым мальчишки был ответ,

Он не задумывался много:

– Я дам вам пять таких монет,

Скажите мне, где нету Бога?

О человек!

Служитель церкви в камеру вошел,

Где двое осужденных смерти ждали.

Переступив порог, он дух свой перевел,

Исполненный и страха и печали.

Он мысленно подыскивал слова

Для утешенья их и ободренья,

И у него кружилась голова…

Но что же он увидел в изумленьи:

На лампе керосиновой в углу

Они беспечно чайник кипятили.

Хоть смерти тень лежала на полу,

Они, пока жилося, жить решили.

О человек! Над пропастью идя,

Ты можешь пасть в нее ежеминутно,

Но все же, как беспечное дитя,

Ты рвешь цветы над краем бездны мутной.

Ведь только жизнь меж смертью и тобой,

Но что на свете хрупче жизни, странник?

А ты, чтоб смерть не видеть пред собой,

В ее тени на лампе греешь чайник!

Не лучше ль Богу жизнь свою вручить,

Чтоб истинный покой твоим стал хлебом,

И в радости ты мог бы чай свой пить,

В сознании, что смерть лишь двери в небо!

Хлеб и вино

(Из М.