Невостребованная любовь. Детство

В избе было холодно, но видно, что кто-то её продолжал иногда протапливать. В противном случае замёрзли бы все овощи в подполе. Николай все пожитки и кошели занёс за раз в избу и вернулся за старшей дочерью, взял её на руки и понёс домой. Следом шла Надя, неся младшую, завёрнутую в одеяло. Не разворачивая куль с новорожденной, положила на ту же лавку, где уже лежал их небогатый скарб, откинула угол одеяла с лица ребёнка, стала раздеваться сама и спросила:

– Ну, и к чему этот переезд был?

Этот вопрос вывел мужа из себя, он заматерился и в бессильной злобе начал с силой швырять узлы с лавки на пол.

В пылу гнева сам не понял, как схватил вместо кошеля свёрток с малюткой и тоже швырнул на пол. Надя обомлела, выдохнув, кинулась к дочери, перевернула её лицом вверх и взяла на руки. Всё лицо девочки было в крови, мать закричала:

– Ты что, озверел что ли! Младенец-то тут при чём?

Николай остановился, с минуту испуганно смотрел на малютку, сухо сказал:

– Прости, – и вышел из избы.

В сенях он столкнулся с Валей и чертыхнулся, прошипел про себя:

– Ну, а ты, как всегда, вовремя.

Надя распеленала дочь, чтобы хоть как-то её успокоить, дала ей грудь и не нашла ничего лучшего, чем как языком расправить содранную ногтями мужа кожу на левой щеке дочери. Раны от пальцев отца были в виде царапин от виска к губам достаточно глубокими. Как собака, она зализывала раны на лице дочери вперемешку со своими слезами. Она не заметила гостью, сидела с дочкой на руках, раскачиваясь из стороны в сторону.

Первая дочка капризничала и требовала грудь для себя. Мать её не слышала, до неё дошло, зачем муж устроил этот переезд. Он хотел, чтобы никто в деревне не знал, именно какого числа, она родила дочь.

Валя заговорила с капризничающей девочкой, отвлекла её от матери:

– Я мимо шла, увидела, что вы приехали, зашла поздравить, а тут… – подруга замялась и тихо спросила:

– Что произошло? Он бьёт тебя? Малышка-то почему в крови? Неужели руку на младенца поднял? Совсем что ли рехнулся?

Надя не отвечала.

– Надюха! Успокойся, пожалуйста! Он мне в дверях встретился, вроде трезв. Как дочку-то назвали?

– Трезв, – подтвердила Надя, – дочку назвали Таня.

– Что-то холодно у вас, надо бы печь затопить.

Валя сняла пальто, погладила свой большой живот с улыбкой на устах и стала затапливать печь. Надя потихоньку успокоилась и рассказала, что Николай случайно скинул младенца с лавки.